"Меня буквально занесли в спортзал": воспоминания Давида Цаллагова о теракте в Беслане
17:35 03.09.2026 (обновлено: 17:58 03.09.2026)
© соцсети Давида Цаллагова
Подписаться
Ежегодно 3 сентября во всей России отмечают День солидарности в борьбе с терроризмом. В этот день миллионы россиян отдают дань памяти жертвам различных терактов, произошедших в стране, – в Буденновске, Кизляре, Первомайском, в Театральном центре на Дубровке и, конечно же, в бесланской школе № 1, к трагическим событиям в которой и приурочена эта памятная дата.
Для Давида Цаллагова День солидарности борьбы с терроризмом – это не просто какая-то очередная дата в календаре, это день, который разделил его жизнь на "до" и после". Ровно 22 года назад он, тогда еще будучи 11-летним ребенком, оказался в том злополучном спортзале бесланской школы № 1, куда его вместе с другими 1127 заложниками загнали и удерживали на протяжении трех дней террористы.
Несмотря на прошедшие с тех пор более двух десятков лет, Давид отчетливо помнит те трагические события и признается, что они перевернули его мир.
"Для меня это однозначно то, что разделило мою жизнь на "до" и "после", причем с достаточно ощутимой разницей", – говорит он.
До тех страшных дней сентября 2004 года, рассказывает Давид, школа № 1 ассоциировалась у него исключительно с привычными для каждого ребенка теплыми воспоминаниями.
"Это что-то очень доброе, искреннее, радостное. Вспоминаются летние каникулы, когда мы проводили время в школе, поскольку там часто организовывались летние лагеря. У нас также бывали различные продленки, то есть в начальных классах мы не просто ходили на уроки и после этого возвращались домой, а оставались в школе, делали домашнее задание, играли с ребятами из параллельных классов, проводили время на спортплощадках, которые были на территории школы. Домой мы зачастую возвращались только к 17.00-18.00", – делится он.
И воспоминания об этом периоде у Давида соответствующие – очень греющие душу и при этом очень далекие.
2 сентября 2025, 17:57
Осенью 2004 года Давид переходил в среднюю школу, вследствие чего испытывал определенное волнение.
"Я всегда был довольно самостоятельным и спокойным ребенком, но этот переход из четвертого в пятый класс и к новому учителю заставил меня немного переживать. Я чувствовал, как будто подступил новый этап моей жизни", – вспоминает он.
Из-за этих переживаний, отмечает Цаллагов, он тогда начал "сильно дергать" родителей, чтобы они пошли с ним на линейку.
"С первого класса я ходил в школу один, хоть путь от дома до нее был достаточно далекий. Так что я все делал самостоятельно – по дороге собирал одноклассников и уже вместе мы доходили до школы. Но тем летом, так как я сильно переживал из-за перехода в новый класс и к новому учителю, то попросил родителей пойти вместе со мной", – говорит он.
И его родители, подчеркивает Давид, оказались бы вместе с ним в школе, если бы не поездка, из которой они накануне вернулись.
"Так получилось, что родители 30 августа поехали в Кабардино-Балкарию и купили большое количество помидоров. Мама утром 1 сентября планировала делать закатки, поэтому сказала мне идти в школу самому. Однако тем самым утром она неожиданно решила все же поддержать меня, и семья начала собираться в школу", – говорит он.
Давид пояснил, что когда начался захват школы, его родители только собирались выезжать.
Саму линейку, признается мужчина, он помнит лишь фрагментально.
"1 сентября в Осетии всегда было праздничным мероприятием, куда не только приходили школьники и их учителя, а даже соседи. И учитывая то, что наша школа вблизи многоквартирных домов, людей тем утром в школьном дворе было очень много. Мы с одноклассниками стояли лицом к спортзалу, а за нашими спинами находились старшие классы", – рассказывает он.
Дальше, продолжает Давид, раздались выстрелы и крики, после чего его "чуть ли не занесли" в школу.
"Я оказался сжат в такой толпе, из которой не то что двинуться куда-то в другом направлении, даже пошелохнуться было сложно. По ощущениям, меня просто занесли в спортзал", – говорит он.
Беслан
© AP Photo / NTV
Изначально Цаллагов подумал, что все происходящее с ним – это кино, но после разговора с одним из одноклассников осознал, что автоматы, которые держат в руках взрослые мужчины, реальны.
"Я сидел с моими товарищами, и, естественно, сперва у нас было непонимание, что происходит. Мы сидели под одним из подоконников, а там было приоткрыто окошко, и обсуждали возможность выпрыгнуть из него и убежать. Я знал один проход от школьного двора до гаражей и начал предлагать одному из моих одноклассников попробовать убежать, на что он мне ответил, что на улице может сидеть снайпер, который нас подстрелит. Этот момент и стал для меня точкой, когда я впервые почувствовал легкий страх", – делится он.
Одним из ярких воспоминаний тех мучительно долгих трех дней в спортзале для Давида стали попытки женщин спрятать своими телами одного мужчину.
"Этот мужчина, который, я не знаю, выжил в итоге или нет, сидел рядом со мной. И когда террористы начали выводить взрослых мужчин из спортзала, женщины, сидевшие рядом, спрятали его, чтобы его не было видно. А с этим мужчиной в тот момент были его сын, которого он привел на линейку, и дочка, которая должна была быть в детском садике, но из-за того, что он был закрыт, тоже оказалась в итоге вместе с отцом и братом в школе", – рассказывает он.
На третий день, продолжает свой рассказ Давид, силы начали его потихоньку покидать.
"Я уже немного подутомился, мы же не спали, получается, все эти три дня. Еще в спортзале был яркий свет, от которого мои глаза устали. По краям спортзала под окнами стояли низкие скамейки, и я решил сунуть свою голову под одну из них и немного полежать. И от усталости, уже не думая ни о каком снайпере, я подумал все же залезть на этот подоконник и попробовать убежать…", - вспоминает он.
И именно в этот момент в спортзале прогремел взрыв. Давида отбросило назад.
"И я в дыму и пыли вижу, как кто-то выпрыгивает из окна, которое было уже полноценно выбито. И я как-то быстро схватился, тоже выпрыгнул и побежал туда, куда планировал – до гаражей, где нас уже встретили люди. Мы все побежали сначала к воде, после чего нас вели между улицами, сажали в машины и везли в больницу", – вспоминает он.
Цаллагов признается, что первое время после теракта думал, что с ним все нормально, однако по прошествии 22 лет с той трагедии его мнение кардинально изменилось.
"Я могу искренне сказать, что очень много следов и фрагментов оставили серьезный след. С каждым годом раскрываешь, узнаешь что-то новое, оглядываешься назад и в какой-то мере анализируешь произошедшее. Раньше такой способности у меня не было", – говорит он.
После теракта Цаллагов продолжил учебу в школе, окончив ее в 2016 году экстерном. Он вместе с еще несколькими бывшими заложниками бесланской школы № 1 поступил в университет в Санкт-Петербурге.
"Со мной поступил один мой одноклассник и еще два человека, которые закончили 11-й класс. И на протяжении всей нашей учебы, жизни в общежитии любые наши диалоги, любые разговоры, будь то за обеденным столом, будь то перед сном, всегда сводились к школе и произошедшим в ней событиям. То есть, с чего бы мы не начинали разговор, на какую тему бы мы не разговаривали, все всегда заканчивалось школой", – подчеркивает он.
По окончании вуза Давид вернулся в родную Осетию, где занимается реализацией проекта "Родовые башни". Говоря сегодня о Бесланской трагедии, он уверен, что важно не столько сохранить память о ней, сколько вынести из произошедшего урок.
"Мы должны что-то вынести из этого и проносить это дальше, а не просто сохранить память. Я, к примеру, искренне не понимаю ликования и радости на 9 Мая – люди тешат себя какими-то победами, близко не понимая, какое количество людей на самом деле погибло и сколько судеб было сломано на войне. То есть мы тешим себя какими-то старыми историями. Но память нужна не просто, чтобы была, а надо сделать так, чтобы подобное больше не повторялось, нужно извлечь урок и передавать его младшим поколениям", – отмечает он.
События в Беслане, добавляет Цаллагов, рано или поздно могут забыться, но уроки, извлеченные оттуда, должны быть "пронесены сквозь века и тысячелетия".
В сентябре 2004 года группа террористов захватила школу №1 в Беслане. В течение трех дней боевики удерживали в заминированном здании более 1,2 тысячи заложников без еды и воды. Жертвами трагедии стали 334 человека, включая 186 детей. Инвалидность получили 126 бывших заложников, в их числе 70 детей, многие из которых до сих пор нуждаются в регулярной медицинской реабилитации.
