https://sputnik-ossetia.ru/20260303/mir-okonchatelno-vstupil-v-stadiyu-zakona-dzhungley-vazagov-ob-eskalatsii-na-blizhnem-vostoke-37633726.html

Мир окончательно вступил в стадию закона джунглей: Вазагов об эскалации на Ближнем Востоке

Мир окончательно вступил в стадию закона джунглей: Вазагов об эскалации на Ближнем Востоке

Sputnik Южная Осетия

Вазагов: война на Ближнем Востоке разрушила систему международной безопасности

2026-03-03T16:39+0300

2026-03-03T16:39+0300

2026-03-03T17:50+0300

иран

израиль

мнение

юрий вазагов

сша

политика

в мире

конфликт

азербайджан

https://cdnn1.img.sputnik-ossetia.ru/img/07ea/03/02/37607292_0:320:3072:2048_1920x0_80_0_0_37e7e7da7f0f7e4899d3bebcee5dddca.jpg

Диана Козаева, SputnikС ударами США и Израиля по Ирану регион быстро вышел за рамки локального столкновения: эскалация отразилась на безопасности в других частях Ближнего и Среднего Востока. В интервью Sputnik глава информационно-аналитического управления администрации президента Южной Осетии, политолог Юрий Вазагов прокомментировал нынешнюю стадию конфликта, причины решений ключевых игроков и возможные сценарии развития событий — от краткосрочной операции до затяжного кризиса с глобальными последствиями. Особое внимание — влиянию конфликта на Южный Кавказ, реакциям Турции и Азербайджана, а также тому, как изменится баланс сил между Арменией и Азербайджаном в новых геополитических реалиях.– Военная операция США и Израиля против Ирана привела к расширению боевых действий на территории других государств. Как вы в целом оцениваете нынешнюю стадию конфликта и его влияние на международную безопасность?– Говорить о влиянии на международную безопасность не приходится, поскольку все эксперты и аналитики сходятся в том, что вся система международной безопасности, которая до сих пор трещала по швам, попросту рухнула. Весь мир увидел, что можно спокойно прийти в любую страну, уничтожить руководство и открыто заявлять, что вы хотите их ресурсы, вы хотите поставить там угодного для себя человека, изменить буквально все, от внешней политики до внутренней. То есть вся система сдержек и противовесов, выстроенная после Второй мировой войны в рамках ялтинско-постдамской системы международной безопасности, попросту перестала существовать.Хотя и до этого, после Венесуэлы и многих других инцидентов, очень сложно было говорить, что международное право еще как-то существует и признается в качестве такого примата. Теперь мир окончательно вступил в стадию закона джунглей – кто сильнее, тот и прав. Поэтому сейчас очень сложно прогнозировать, чем все это закончится. Одно мы можем сказать, что сейчас все зависит исключительно от того, насколько иранский народ найдет в себе силы противостоять такому грубому давлению и такой интервенции.Конечно, случай с Вьетнамом – это все-таки другой, поскольку там помощь СССР сыграла очень важную роль, но, тем не менее, упорство и отчаянное мужество вьетнамцев позволило переломить ситуацию, несмотря на тотальное превосходство в силах со стороны США и их союзников. И теперь, в принципе, весь вопрос заключается именно в этом: насколько Соединенным Штатам и их союзникам удастся сломить сопротивление Ирана, сопротивление его вооруженных сил, тех, кто не приемлет иностранный диктат, и по какому сценарию дальше пойдут события. Закончится ли это компромиссами, переговорами, либо же Запад и Израиль примут решение до конца уничтожить своего основного соперника в регионе Ближнего Востока, невзирая на все издержки и риски для международной безопасности?В принципе, мы видим, что размах ответных ударов со стороны Ирана показывает, что у них также нет иллюзий относительно реальных целей противников, поэтому они предпочитают взвинтить ставки, чтобы другие региональные игроки со своей стороны оказали давление на Штаты и Израиль. Хотя с Израилем, конечно, разговаривать в этом плане гораздо сложнее. Но со стороны Катара, Арабских Эмиратов и ряда других стран уже сейчас, по имеющейся информации, звучат призывы к Штатам побыстрее закончить этот виток военной эскалации и вернуться за стол переговоров. В этом плане нынешняя стратегия Ирана и иранских вооруженных сил может сработать. Но очень большое значение имеет, кто окажет помощь Ирану в этой ситуации. Имеется в виду, конечно же, неформальную помощь. С точки зрения дипломатии, публичных заявлений в поддержку Ирана выступили Россия и Китай. Но самое главное, насколько эта поддержка будет выражаться в поставке технических средств ПВО, систем радиоэлектронной борьбы, систем наведения и многих других моментов, без которых невозможна война с таким высокотехнологичным противником, как Соединенные Штаты и Израиль. Поэтому нам остается только смотреть за дальнейшим развитием событий и действительно надеяться, что все это не перерастет на соседние регионы, не затронет тот же Южный Кавказ и так далее.– Ряд экспертов действительно полагает, что война может перерасти в длительный кризис, хотя Трамп ранее заявлял, что операция продлится до четырех недель. Как вы думаете, насколько это реальный срок?– Такой срок возможен, если произойдет определенное предательство со стороны правящих элит Ирана, если они пойдут на компромисс, на сдачу национальных интересов и согласятся на какие-то условия со стороны Трампа. Тогда, да, война может закончиться в течение четырех недель. Однако, если все-таки иранцы решатся оказывать сопротивление до конца, то, конечно же, это перерастет в очень длительный кризис. Мы все понимаем, что с помощью подавляющего превосходства в авиации, системах спутникового слежения и по другим моментам можно разгромить основные технические возможности Ирана – аэродромы, авиацию, технику и т.д. В принципе, они сейчас это активно делают. Но подавить сопротивление такой огромной страны, где проживает многочисленное население, обладающее достаточно выраженной религиозной мотивацией к борьбе, довольно не просто. Плюс мы должны взять в расчет фундаментальные, устойчивые традиции государственности, которыми обладает Иран. Очень сложно будет подавить такого соперника, подавить его волю к сопротивлению. Поэтому, действительно, этот кризис вряд ли закончится за четыре недели. Возможно, администрация Трампа удовлетворится каким-то промежуточным компромиссным решением. Но для Израиля сейчас очень редкий шанс покончить раз и навсегда со своим главным противником в регионе. Поэтому, я думаю, со стороны правительства Нетаньяху будет делаться все возможное, чтобы довести эту операцию до победного конца.– Хотелось бы в этой ситуации остановиться на фигуре Дональда Трампа. Он за последние годы единственный американский президент, который вступил в войну без согласия Конгресса. К чему это может его привести? Ведь если война будет проиграна, он действительно рискует собственной репутацией и местом республиканцев в Конгрессе.– Риски для него достаточно высокие. Если иранцам удастся, если им помогут нанести хоть какие-то потери Соединенным Штатам, нанести им весомый ущерб, это неминуемо будет использовано уже во внутриполитической борьбе в самих Штатах. И, конечно же, это отразится на позициях республиканцев, на рейтинге самого Трампа. Когда ты обещаешь отказаться от участия Штатов в международных кризисах, в военных авантюрах, и превращаешься в президента, который развязал одну за другим всякого рода войны, вторгается всюду, куда только возможно – это диссонанс, который не может не вызвать последствия и не отразиться на предпочтениях американских избирателей. Но может сработать и принцип "победителей не судят". Сейчас, на самом деле, именно от воли Ирана к сопротивлению зависят также политические перспективы Трампа и республиканцев. Поскольку весомый ущерб и потери сразу же ударят по его рейтингу и любым перспективам республиканской партии.– Юрий Павлович, переместимся в пространство Южного Кавказа, который традиционно находится на пересечении интересов крупных держав. Насколько конфликт вокруг Ирана усиливает геополитическое напряжение на Южном Кавказе и какие страны будут заинтересованы в происходящем кризисе, кто может быть потенциальным выгодополучателем? – Действительно, кризис в Иране и вокруг него напрямую влияет на ситуацию на Южном Кавказе. Более того, я бы сказал, что происходящее вокруг Ирана это часть тех процессов, которые развернулись с прошлого года на Южном Кавказе. Я имею в виду достаточно активное вмешательство администрации Трампа в ситуацию вокруг конфликта Армении и Азербайджана и запуск "Маршрута Трампа". Происходящее на Южном Кавказе вокруг этих логистических проектов, на Ближнем Востоке в целом и сейчас вокруг Ирана – это звенья одной цепи, одного плана. Еще весной американский посол в Турции Том Баррак делал прогнозы, что в планах Соединенных Штатов выстроить единый геополитический ареал от Средиземноморья до Центральной Азии. Речь шла о том, чтобы включить Ближний Восток, Южный Кавказ и Центральную Азию в одну геополитическую платформу под эгидой Соединенных Штатов. Подобные расклады невозможны, если не разгромить основных противников Штатов в регионе. И, конечно, прежде всего, речь шла об Иране.То есть мы видим очень амбициозную попытку. Я бы даже сказал, что впервые после развала Советского Союза Штаты столь грубо влезают в Среднюю Азию и на Южный Кавказ. До этого мы видели, что республики Средней Азии использовались с периодическим интересом, но все это вертелось вокруг войны в Афганистане. Они использовались только в качестве создания некоей базы поддержки, а сами по себе они мало интереса вызывали. Но сейчас мы видим новые приоритеты у администрации Трампа. И Центральная Азия очень активно осваивается, и Южный Кавказ. Но Южный Кавказ, прежде всего, привлекает внимание Штатов именно как транзитный коридор, чтобы получить доступ к Средней Азии, Центральной Азии, и изолировать Иран от России. Так что все эти процессы являются составными частями одного и того же плана, очень амбициозного плана. И он направлен не только против Ирана, потому что Иран сам по себе только как промежуточное звено. Основные цели – это ослабление России в выдавливании ее из приоритетных зон влияния Южного Кавказа и Средней Азии. И ослабление Китая, поскольку он заинтересован в энергоносителях из Ирана, в логистических маршрутах через Казахстан, через другие республики Средней Азии и, конечно же, в природных богатствах, которые есть во всех этих республиках. Поэтому курс берется на полную изоляцию Китая, его ослабление и удушение. И этот план будет реализовываться не один день и не один год.– Юрий Павлович, на этом фоне, как вы считаете, насколько вероятно, что Китай ввяжется в военный конфликт и встанет просто на сторону Ирана?– Один из ключевых вопросов заключается именно в этом. Понятное дело, что у Китая свой подход и своя философия в международных делах, и до сих пор китайцы избегали втягиваться в какие-либо конфликты на чьей-либо стороне. Но сейчас сама ситуация их подводит к тому, что чем дальше, тем больше им не оставляют права на отступление. Венесуэльскую нефть они потеряли, Сирию, где у них тоже были свои интересы, они тоже потеряли. У них очень серьезные интересы в нефтяной промышленности Ирака, но я думаю, что выдавить их оттуда для американцев вопрос очень несложный. Если они потеряют еще и Иран, то для них ситуация будет достаточно непростой. Поэтому Китаю выгоднее оказать всю возможную неофициальную помощь иранским вооруженным силам и максимально затруднить для американцев реализацию плана по созданию нового геополитического ареала под своим контролем. Если американцам это удастся, ситуация на пространстве Евразии для России и Китая очень серьезно осложнится. И тогда реализация инициатив, которые выдвигал Владимир Путин касательно евразийской безопасности, инициатив, которые звучали со стороны китайцев насчет присутствия вооруженных сил других не континентальных держав на пространстве Евразии, будет очень серьезно затруднена.– Не будем забывать о Турции, с которой у Ирана прямая граница. Как конфликт отражается на сегодняшней внешней политике страны? Насколько возможна милитаризация этой страны?– Милитаризация Турции последние годы идет семимильными шагами. Турецкая промышленность при помощи британцев делает явные успехи, подключаются и итальянцы со своими промышленными возможностями. Но позиция в отношении нынешнего кризиса у Турции вполне однозначная, поскольку она видит в этом конфликте для себя большей частью серьезные угрозы. Одна из непосредственных угроз связана с тем, что неминуемо произойдет опять обострение курдского фактора, поскольку курды в Иране попытаются получить хоть какую-то автономию, если дело дойдет до дестабилизации Исламской Республики и усиления центробежных тенденций. Этого очень сильно опасается Эрдоган, очень сильно опасаются турецкие элиты. Мы видим их поведение в отношении Сирии, какие у них были болевые точки, на что они очень бурно и нервно реагировали всегда. Это именно курдский фактор. Кроме того, возможность наплыва миллионов беженцев тоже вызывает у них серьезные опасения. И не менее значимый третий фактор, который может перевесить все остальные, это усиление Израиля.То, что мы наблюдали в секторе Газа и Палестине – это серьезное обострение отношений между Турцией и Израилем. Дело дошло до того, что в Турции возбудили уголовные дела в отношении Нетаньяху и его министров за геноцид и военные преступления. Поэтому среди турецких экспертов и политиков за последний год можно неоднократно услышать такие суждения, что после Ирана для Израиля на очереди будет Турция. Поскольку после разгрома Ирана в регионе Ближнего Востока не останется другого конкурента, кроме Турции. Понятно, что конфликт между Турцией и Израилем не носит такой экзистенциональный характер, там нет примесей религиозного фанатизма, как в противоречиях между Ираном и Израилем. Тем не менее у них очень серьезные противоречия, в том числе в Сирии и других регионах. Плюс Израиль начал выстраивать региональный альянс, привлекая Кипр и Грецию на свою сторону. Все это направлено против Турции.Обе страны активно вооружаются: Израиль нашпигован всевозможными американскими вооружениями, Турция стремится не отстать. Действительно, логика в этих суждениях есть, поскольку Израиль после разгрома Ирана примется за ослабление Турции, турецких позиций в регионе, и рано или поздно это может привести к конфликтам. Американская администрация с самого начала предпринимает усилия, чтобы сгладить противоречия между Израилем и Турцией. Это достаточно четко прослеживалось, в том числе те противоречия, которые у них имелись по Сирии. Но рано или поздно все-таки конфликт интересов возьмет вверх. Поэтому со стороны Турции больше соображений против этой войны, нежели в пользу.– Если говорить о позиции Армении, для которой Иран был ключевым союзником и служил своего рода буфером против региональных противников. Во время конфликта с Азербайджаном, например, и закрытия границы с Турцией, именно Тегеран обеспечивал Еревану выход во внешний мир. Как сегодня, по вашему мнению, может поменяться баланс сил между Арменией и Азербайджаном, с учетом текущих процессов по урегулированию их отношений?– Баланс сил действительно серьезно меняется. В самой Армении очень многие высказывают опасения, что с исчезновением сдерживающего фактора в лице Ирана аппетиты Азербайджана в отношении Армении значительно возрастут. Речь, конечно, идет о Сюникской области, претензии на которую Азербайджан в той или иной форме продолжает высказывать. В Армении опасаются, что вслед за "Маршрутом Трампа", который для Азербайджана является попросту Зангезурским коридором, произойдет экспансия Азербайджана в отношении этих территорий. Но мы также наблюдаем, что у режима Пашиняна все последние годы другие приоритеты, они мало связаны с национальными интересами Армении, с безопасностью республики. И сейчас, видимо, получив обещания крупных инвестиций со стороны США, некие гарантии безопасности, они на всех парах взялись за реализацию проекта "Маршрута Трампа" и за обсуждение всех этих пряников и бонусов, которые им пообещал вице-президент Джей Ди Венс во время недавней поездки.На самом деле мы понимаем, что Соединенные Штаты не будут особо вписываться за Армению, если Азербайджан и Турция решат завершить начатый процесс до конца. Никто не будет воевать за Армению: ни Франция, ни США, ни кто-либо другой, если сдерживающий фактор Ирана окончательно исчезнет. Именно Иран до последнего сопротивлялся реализации этого коридора, этих логистических маршрутов в интересах США, вплоть до достаточно прозрачных угроз. Они звучали со стороны Тегерана, что они не допустят появления американских воинских контингентов у своих северных границ, и этот фактор серьезно тормозил эти планы. Сейчас, если этот фактор исчезнет, никто не сможет остановить ни Азербайджан, ни Турцию от планомерного раздергивания армянской территории и планомерного поглощения Армении. И тогда Армения может повторить горькую участь, которая с ней произошла в первой четверти XX века, когда она точно так же полагалась на помощь президента США Вильсона, Франции, а тем временем Турция почти полностью уничтожила Армению, и только советская Россия смогла спасти остатки армянской государственности, остатки армянского населения и те территории, которые вошли в состав Армянской Советской Республики. Это то, что осталось от реально исторической Армении, которая в тот период буквально висела на волоске от гибели. И сейчас, учитывая бурное развитие событий, полное обнулирование всех норм международного права, такой сценарий уже не кажется фантастикой.Что касается Азербайджана, у него позиция в отношении Ирана несколько отличается от той же Турции. Тут нужно проследить разницу, поскольку резких отрицательных заявлений со стороны Азербайджана не прозвучало, в отличие от того, что озвучивает Эрдоган. Нюансы заключаются в том, что Азербайджан имеет достаточно хорошее отношение с Израилем. Более того, эти отношения за последние два года стали качественно более близкими. Азербайджанская компания SOCAR, которая принадлежит семье Алиевых, получила концессию на разработку газового месторождения Tamar на шельфе Израиля. У Алиева произошло достаточно серьезное сближение с окружением Нетаньяху. Более того, именно через Нетаньяху, через его окружение, через израильских правых Алиев смог найти ключики к Дональду Трампу и его окружению. Корни американского посредничества в конфликте с Арменией и запуска всех маршрутов лежат в этих кулуарных процессах, которые развивались как минимум за полтора года до нынешних событий.И сейчас на Азербайджан у Запада свои виды. Они рассматривают Азербайджан как определенный плацдарм против Ирана. И со стороны Ирана такие опасения звучали неоднократно, в том числе предупреждения в адрес официального Баку. Но до начала войны Иран предпочитал с помощью дипломатии нивелировать угрозы, которые несет в себе фактор достаточно тесного сближения Азербайджана с США и западными странами. Последние полгода мы видели активные поездки, встречи и визиты, включая встречу Пезешкиана с Алиевым, которые были направлены на то, чтобы убедить Азербайджан не втягиваться в авантюры на стороне Запада и не создавать угроз для Ирана. Посмотрим, как Азербайджан будет себя вести в дальнейшем. Но, как я уже сказал, у Запада свои расклады, свои представления о роли Азербайджана. И по многим параметрам сейчас для них именно Азербайджан является ключевым военно-политическим плацдармом, каким в свое время была Грузия при Саакашвили.Именно через Азербайджан они планируют расширять экспансию в Средней Азии. Есть у них такой план, который непосредственно связан с иранским Азербайджаном. Судя по экспертным публикациям и комментариям западных СМИ, есть такой план, что в случае дестабилизации Ирана и усиления центробежных тенденций отделить Иранский Азербайджан от Ирана и даже создать некую конфедерацию между Азербайджаном и Иранским Азербайджаном. Либо же ввести туда азербайджанские войска и создать буферную зону, чтобы оторвать окончательно эти территории от Иранского государства. Подобные планы, публикации, экспертные мнения звучат не на пустом месте, а отражают определенные настроения в администрации Трампа и являются своего рода подготовкой общественного мнения к подобным сценариям. Так что очень многое будет зависеть от того, насколько Алиев позволит Штатам втянуть себя в подобную авантюру.С другой стороны, мы наблюдаем, что от прежнего осторожного стиля его поведения практически ничего не осталось. И после победы во второй Карабахской войне, после всех этих успехов у него началось достаточно серьезное головокружение. Азербайджан сейчас себя реально считает региональной державой, которая диктует повестку на Южном Кавказе. У них очень завышенные представления о значимости своей страны. Поэтому этот нюанс может их подвинуть к каким-то авантюрам, в том числе в отношении Ирана. Но, конечно же, это может произойти, если действительно Иран проиграет, и там начнется очень серьезная внутренняя дестабилизация.

https://sputnik-ossetia.ru/20260303/blizhnevostochnyy-konflikt-milliardnye-ubytki-mogut-zastavit-arabov-davit-na-vashington---37631091.html

https://sputnik-ossetia.ru/20260302/ekspert-iran---stsenariy-venesuely-no-bez-legitimnogo-prikrytiya-37607046.html

https://sputnik-ossetia.ru/20260303/tramp-neogranichennyy-zapas-oruzhiya-pozvolyaet-ssha-voevat-vechno-37624602.html

https://sputnik-ossetia.ru/20260301/agressiya-obezglavila-iran-no-iran-byl-k-etomu-gotov-37601651.html

https://sputnik-ossetia.ru/20260214/kitayskiy-urok-dlya-ssha-na-kavkaze-ili-pochemu-amerikanskoe-prisutstvie-pod-ugrozoy-37341580.html

иран

израиль

сша

азербайджан

2026

Новости

ru_OS

иран, израиль, мнение, юрий вазагов, сша, политика, в мире, конфликт, азербайджан