https://sputnik-ossetia.ru/20261005/rossiya-zhestko-nastupila-koe-komu-na-lyubimuyu-mozol--i-eto-prekrasno-41487656.html
Россия жестко наступила кое-кому на любимую мозоль — и это прекрасно
Россия жестко наступила кое-кому на любимую мозоль — и это прекрасно
Sputnik Южная Осетия
На совещании о ходе сезонных полевых работ вице-премьер Патрушев сообщил, что в этом сезоне ожидается урожай в 140 миллионов тонн зерновых культур, из которых... 05.10.2026, Sputnik Южная Осетия
2026-10-05T20:19+0300
2026-10-05T20:19+0300
2026-10-05T20:19+0300
колумнисты
аналитика
украина
оон
https://cdnn1.img.sputnik-ossetia.ru/img/07ea/0a/05/41487894_0:0:1440:810_1920x0_80_0_0_2e350561dbafaf301c631a1620e38eb1.jpg
Минэкономразвития России оценивает урожай 2026 года немного больше — в 141,8 миллиона тонн.Для сравнения: в прошлом году сбор зерна составил 141,2 миллиона тонн (без учета новых регионов), в 2024-м — менее 130, в 2023-м — 142,6, в рекордном 2022-м — 157,7 миллиона тонн, то есть урожай этого года входит в число самых продуктивных, пишет обозреватель РИА Новости Кирилл Стрельников.При среднем внутреннем потреблении в 86 миллионов тонн экспортный потенциал может составить более 55 миллионов тонн зерновых.Статистика показывает, что российская зерновая отрасль вошла в стадию стабильного профицита, и возникает вопрос: что с ним делать?На первый взгляд может показаться, что это глупый вопрос: чем больше, тем лучше — разве не так?Как водится, в данной теме есть свои нюансы и тонкости.Увеличивающийся избыток зерна невероятно хорош для экспорта, если одновременно соблюдается несколько условий: есть налаженная и надежная логистика, мировые цены и спрос достаточно высоки, а урожаи конкурентов достаточно низки.Так вот, мы сейчас как раз находимся в процессе перенастройки нашей зерновой логистики на фоне обстановки в Черном море (через которое ранее шло порядка 80 процентов российского зерна), и процесс еще не завершен. Одновременно с этим Продовольственная организация ООН (FAO) сообщила о втором крупнейшем мировом урожае зерна в истории — то есть физического недостатка зерна нет, хотя на фоне общей нервозности и неустойчивости поставок цены остаются пока высокими.Таким образом, если при большом урожае его проблематично вывезти и продать, то это может означать не рост прибыли, а избыток предложения и снижение доходов сельхозпроизводителей.Но эта дилемма обнуляется, если представить зерно не конечной точкой производственной и коммерческой цепочки, а начальной.Стабильно большие урожаи, с избытком обеспечивающие нашу продовольственную безопасность, дают России возможность перейти на новую модель роста, где мы рассматриваем зерно не только как экспортную массу, а как фундамент кормовой, пищевой, биотехнологической и промышленной цепочки, где создается львиная доля добавленной стоимости, остающейся внутри страны.Дело в том, что зерно в чистом виде невозможно продать вдвое, втрое или в десять раз дороже, чем это делают конкуренты, а вот продукцию глубокого передела — вполне.Самый показательный пример — мукомольная империя Эрдогана, которую он создал на базе доступного зерна из России и Украины. По данным турецкого Минторга, в 2023 году Турция обеспечила около 21,2 процента мирового экспорта пшеничной муки в денежном выражении. На тот момент в стране действовало около 550 мельниц с совокупной годовой мощностью примерно 33 миллиона тонн, а также 24 работающих макаронных завода мощностью около двух миллионов тонн в год и свыше 140 предприятий по производству печенья, крекеров и манной крупы. Правда, сейчас праздник жизни закончился, но общий подход очевиден.По данным из профильных источников, тонна зерна, проданная на экспорт, дает экономике около десяти-пятнадцати тысяч рублей выручки. Та же тонна, но переработанная в крахмалы или сиропы, приносит уже 30-50 тысяч рублей. Если же зерно перерабатывается в аминокислоты, то цена изначальной тонны может подняться до 100-300 тысяч рублей.При этом в рамках перехода на парадигму глубокой переработки зерна тут же возникает "кустовой" эффект, когда на наших глазах рождается совершенно новая экономика с новыми продуктами: химия, микробиология, производство ферментов, машиностроение, фармакология, производство косметики и так далее почти до бесконечности.Например, обычный крахмал из зерна может быть превращен в сахара, а затем с помощью ферментации — в целый спектр более дорогих продуктов: аминокислоты для кормовой индустрии и пищевого производства; лизин, метионин, треонин и триптофан для животноводства; лимонную, молочную, янтарную и другие органические кислоты; ферменты; витамины и кормовые компоненты; биополимеры; биоэтанол и отдельные продукты биохимии; растительные белки и специализированные пищевые ингредиенты.Все это — новые рынки, зачастую совершенно не пересекающиеся с рынками торговли зерном, и новые многочисленные источники прибыли.Как раз об этом шла речь на "правительственном часе" в Госдуме России на тему развития современных технологий производства и глубокой переработки в АПК в ноябре 2025 года, где было зафиксировано, что "продовольственную безопасность страны будет определять именно перевооружение сельского хозяйства на новой технологической основе".На этот же вопрос отвечает Стратегия развития российского АПК до 2030 года, прямо указывающая одним из ключевых ориентиров развития увеличение доли продукции высокого передела с высокой добавленной стоимостью.Надо отметить, что речь не идет о том, что если перестать торговать зерном, то тут же возникнут Нью-Васюки со сплошным телевидением. Руководство страны поставило четкую задачу: сделать так, чтобы наш урожай давал нам прибыль не единожды, а много-много раз. И целый ряд крупных отечественных проектов в этом направлении доказывает, что перспективы более чем многообещающие.У России уже есть то, чего очень не хватает многим странам: земля, вода, компетентные производители, налаженные связи с зарубежными покупателями и крупный объем экспортного ресурса. Мы с лихвой обеспечили себя зерном и отлично научились его продавать.Теперь мы приступили к превращению профицита в новые длинные цепочки национального дохода, и что-то подсказывает, что мы уже наступили на мозоль очень много кому.Но печалиться мы по этому поводу не будем.
https://sputnik-ossetia.ru/20260920/skandalnyy-rezultat-vyborov-glubinnyy-narod-massovo-vyrazil-svoy-protest-41283109.html
https://sputnik-ossetia.ru/20260610/unizit-russkikh-es-podarit-armenii-ogromnoe-bogatstvo-za-razryv-s-rossiey-39469529.html
https://sputnik-ossetia.ru/20260605/na-etot-raz-rossiya-izbezhala-smertelnoy-opasnosti-no-tuchi-bystro-sguschayutsya-39362527.html
украина
Sputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
2026
Кирилл Стрельников
https://cdnn1.img.sputnik-ossetia.ru/img/1029/78/10297897_435:0:1515:1080_100x100_80_0_0_823ecaaf23c850759adb10f99526dd54.jpg
Кирилл Стрельников
https://cdnn1.img.sputnik-ossetia.ru/img/1029/78/10297897_435:0:1515:1080_100x100_80_0_0_823ecaaf23c850759adb10f99526dd54.jpg
Новости
ru_OS
Sputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
https://cdnn1.img.sputnik-ossetia.ru/img/07ea/0a/05/41487894_180:0:1260:810_1920x0_80_0_0_e1fa0a25a71cbee06dc6be32c6efb1cb.jpgSputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Кирилл Стрельников
https://cdnn1.img.sputnik-ossetia.ru/img/1029/78/10297897_435:0:1515:1080_100x100_80_0_0_823ecaaf23c850759adb10f99526dd54.jpg
колумнисты, аналитика, украина, оон
колумнисты, аналитика, украина, оон
Россия жестко наступила кое-кому на любимую мозоль — и это прекрасно
На совещании о ходе сезонных полевых работ вице-премьер Патрушев сообщил, что в этом сезоне ожидается урожай в 140 миллионов тонн зерновых культур, из которых уже собрано больше 126 миллионов тонн
Минэкономразвития России оценивает урожай 2026 года немного больше — в 141,8 миллиона тонн.
Для сравнения: в прошлом году сбор зерна составил 141,2 миллиона тонн (без учета новых регионов), в 2024-м — менее 130, в 2023-м — 142,6, в рекордном 2022-м — 157,7 миллиона тонн, то есть урожай этого года входит в число самых продуктивных,
пишет обозреватель РИА Новости Кирилл Стрельников.
При среднем внутреннем потреблении в 86 миллионов тонн экспортный потенциал может составить более 55 миллионов тонн зерновых.
Статистика показывает, что российская зерновая отрасль вошла в стадию стабильного профицита, и возникает вопрос: что с ним делать?
На первый взгляд может показаться, что это глупый вопрос: чем больше, тем лучше — разве не так?
Как водится, в данной теме есть свои нюансы и тонкости.
Увеличивающийся избыток зерна невероятно хорош для экспорта, если одновременно соблюдается несколько условий: есть налаженная и надежная логистика, мировые цены и спрос достаточно высоки, а урожаи конкурентов достаточно низки.
Так вот, мы сейчас как раз находимся в процессе перенастройки нашей зерновой логистики на фоне обстановки в Черном море (через которое ранее шло порядка 80 процентов российского зерна), и процесс еще не завершен. Одновременно с этим Продовольственная организация ООН (FAO) сообщила о втором крупнейшем мировом урожае зерна в истории — то есть физического недостатка зерна нет, хотя на фоне общей нервозности и неустойчивости поставок цены остаются пока высокими.
Таким образом, если при большом урожае его проблематично вывезти и продать, то это может означать не рост прибыли, а избыток предложения и снижение доходов сельхозпроизводителей.
Но эта дилемма обнуляется, если представить зерно не конечной точкой производственной и коммерческой цепочки, а начальной.
Стабильно большие урожаи, с избытком обеспечивающие нашу продовольственную безопасность, дают России возможность перейти на новую модель роста, где мы рассматриваем зерно не только как экспортную массу, а как фундамент кормовой, пищевой, биотехнологической и промышленной цепочки, где создается львиная доля добавленной стоимости, остающейся внутри страны.
Дело в том, что зерно в чистом виде невозможно продать вдвое, втрое или в десять раз дороже, чем это делают конкуренты, а вот продукцию глубокого передела — вполне.
Самый показательный пример — мукомольная империя Эрдогана, которую он создал на базе доступного зерна из России и Украины. По данным турецкого Минторга, в 2023 году Турция обеспечила около 21,2 процента мирового экспорта пшеничной муки в денежном выражении. На тот момент в стране действовало около 550 мельниц с совокупной годовой мощностью примерно 33 миллиона тонн, а также 24 работающих макаронных завода мощностью около двух миллионов тонн в год и свыше 140 предприятий по производству печенья, крекеров и манной крупы. Правда, сейчас праздник жизни закончился, но общий подход очевиден.
По данным из профильных источников, тонна зерна, проданная на экспорт, дает экономике около десяти-пятнадцати тысяч рублей выручки. Та же тонна, но переработанная в крахмалы или сиропы, приносит уже 30-50 тысяч рублей. Если же зерно перерабатывается в аминокислоты, то цена изначальной тонны может подняться до 100-300 тысяч рублей.
При этом в рамках перехода на парадигму глубокой переработки зерна тут же возникает "кустовой" эффект, когда на наших глазах рождается совершенно новая экономика с новыми продуктами: химия, микробиология, производство ферментов, машиностроение, фармакология, производство косметики и так далее почти до бесконечности.
Например, обычный крахмал из зерна может быть превращен в сахара, а затем с помощью ферментации — в целый спектр более дорогих продуктов: аминокислоты для кормовой индустрии и пищевого производства; лизин, метионин, треонин и триптофан для животноводства; лимонную, молочную, янтарную и другие органические кислоты; ферменты; витамины и кормовые компоненты; биополимеры; биоэтанол и отдельные продукты биохимии; растительные белки и специализированные пищевые ингредиенты.
Все это — новые рынки, зачастую совершенно не пересекающиеся с рынками торговли зерном, и новые многочисленные источники прибыли.
Как раз об этом шла речь на "правительственном часе" в Госдуме России на тему развития современных технологий производства и глубокой переработки в АПК в ноябре 2025 года, где было зафиксировано, что "продовольственную безопасность страны будет определять именно перевооружение сельского хозяйства на новой технологической основе".
На этот же вопрос отвечает Стратегия развития российского АПК до 2030 года, прямо указывающая одним из ключевых ориентиров развития увеличение доли продукции высокого передела с высокой добавленной стоимостью.
Надо отметить, что речь не идет о том, что если перестать торговать зерном, то тут же возникнут Нью-Васюки со сплошным телевидением. Руководство страны поставило четкую задачу: сделать так, чтобы наш урожай давал нам прибыль не единожды, а много-много раз. И целый ряд крупных отечественных проектов в этом направлении доказывает, что перспективы более чем многообещающие.
У России уже есть то, чего очень не хватает многим странам: земля, вода, компетентные производители, налаженные связи с зарубежными покупателями и крупный объем экспортного ресурса. Мы с лихвой обеспечили себя зерном и отлично научились его продавать.
Теперь мы приступили к превращению профицита в новые длинные цепочки национального дохода, и что-то подсказывает, что мы уже наступили на мозоль очень много кому.
Но печалиться мы по этому поводу не будем.