Невидимая опасность: воспоминания ликвидатора из Южной Осетии о Чернобыльской аварии
16:09 26.04.2026 (обновлено: 07:21 27.04.2026)
© Sputnik / Igor Kostin
/ Подписаться
Ночью 26 апреля 1986 года произошла авария на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС, изменившая жизни десятков тысяч людей и грозившая ядерной катастрофой невиданного масштаба. В результате прогремевшего в 1.23 ночи взрыва реактора РБМК-1000 оказался разрушен и сам реактор, и крыша энергоблока. Радиоактивные вещества, выброшенные в воздух, загрязнили территорию Украины, Беларуси и России; повышенный радиационный фон регистрировали по всей Европе. 30-километровая зона вокруг АЭС стала зоной отчуждения, из которой было эвакуировано более 100 тысяч человек; находящийся в зоне отчуждения город Припять полностью опустел. Непосредственно от взрыва погибли два человека; общее количество погибших от радиоактивного излучения оценивается в несколько тысяч человек. В ликвидации последствий аварии участвовали 600 тысяч человек, рисковавших своим здоровьем, в том числе солдаты-срочники ВС Советского Союза. В их числе был и житель Южной Осетии Олег Тишин, направленный в зону отчуждения в 1987 году.
Начало
"В апреле 1986 года я был студентом Московского кооперативного института. Узнал, как все люди, по телевизору. Понятно было, что это большое трагическое событие, но студенческая жизнь, молодость - особого значения этому не придавал. И никогда не мог подумать, что я окажусь в числе ликвидаторов на этой станции", - вспоминает Тишин.
В июне ему исполнилось 18 лет, и месяц спустя его забрали в армию. Еще через полгода, после учебной части, младшего сержанта Тишина отправили во Львовскую область. 11-й гвардейский батальон железнодорожных войск, в котором служил Тишин, участвовал в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС с самого начала, с мая 1986 года.
"Батальон после аварии в мае 1986 года в полном составе с техникой выдвинулся в зону проведения операции, отказников среди военнослужащих-срочников не было. Задача была поставлена - восстановление разрушенных взрывом железнодорожных подъездных путей, дезактивация местности. В дальнейшем срочники менялись на так называемых партизан. Это были уже взрослые мужчины из запаса, которых призывали по мобилизации", - рассказывает Тишин.
Его самого направили в зону отчуждения осенью 1987 года. Тишину тогда было 19 лет. На тот момент основные работы уже проводили "партизаны", и в команде с Тишиным было около 10 человек срочников. Все они понимали опасность - хотя, по молодости лет, не придавали ей столь серьезного значения. Да и отказаться от направления было возможно - однако, учитывая, что в мае 1986 года батальон направился в зону ЧС в полном составе, отказываться сейчас было "как-то неудобно перед товарищами". Своим родным о том, что отправляется в Чернобыль, Тишин сообщать не стал.
Олег Тишин
© Sputnik / Михаил Авагимов
Зона отчуждения
Подразделения батальона, в котором служил Тишин, дислоцировались внутри зоны отчуждения в селении Ильинцы в здании школы.
"Дорога до места дислокации вызывала тревожное состояние: пустые дороги, нет гражданских, заброшены села, брошенные машины по обочинам дорог. Очень много техники, которая была уже непригодна для использования, потому что была облученная: КамАЗы, бульдозеры, краны..." - вспоминает Тишин.
Все эти машины были технически исправны, но уже сами "фонили", и находиться внутри них было очень опасно для здоровья.
К тому времени вокруг разрушенного энергоблока уже построили защитный бетонный саркофаг. Основные работы, вспоминает Тишин, его отряд проводил именно вблизи здания - на железнодорожных путях, которые проходили в 50 метрах от самого энергоблока.
"Мы его печкой называли", - вспоминает Тишин и добавляет: возле "печки" они работали не более получаса в день.
Он продолжает, что их задачей была восстановление железнодорожных путей.
"Когда делали саркофаг, заливали бетоном, часть путей тоже была залита бетоном, и надо было освободить железнодорожные пути от этого, от какого-то там еще мусора, чтобы вывезти... там остался вагон, надо было его вывезти", - рассказывает мужчина.
Рутина ликвидаторов
Большую часть времени отряд Тишина проводил на полигоне, который тоже находился в зоне отчуждения, но все же дальше от саркофага, и уровень облучения там был чуть ниже, чем у самого энергоблока. По несколько часов в день ликвидаторы отрабатывали там свои действия - "поминутно каждое действие отрабатывали в течение 4-5 часов". Все это для того, чтобы как можно меньше времени провести непосредственно у энергоблока.
Каждому солдату по прибытии выдавали индивидуальный дозиметр - их называли "карандаш". Внешне они напоминали металлические шариковые ручки, которые цеплялись на форму. Сама форма тоже была необычной - "хлопок с какой-то пропиткой". Также выдавались перчатки и респираторы - "лепестки", полегче, и "слоники" - тяжелые.
"Выезжали на "печку", мы там работали 20-30 минут, потом грузились в машину, приезжали, снимали форму. Ее утилизировали или сжигали, увозили, нам выдавали новую. Принимали душ, ели, отдыхали, опять грузились, ехали на полигон, и уже командование ставило задачу на следующий день, и мы на полигоне тренировались, что мы будем делать на следующий день. Вот так проходили дни", - рассказывает Тишин.
Практически постоянно ликвидаторов сопровождал звук вертолета в небе: с железных птичек разбрызгивался специальный сорбент, который скреплял почву, чтобы она меньше пылила - основная опасность исходила от пыли.
"А из визуальных (воспоминаний) - это Рыжий лес. Рыжий лес - это сосновый лес, он вплотную подходил к станции, и во время аварии 1986 года основная масса радиоактивного излучения и пыли ушла на эти деревья, сосны стали багрово-красные. Довольно большой был лесной участок. Он до 1987 года был... Когда я там был, его начали уже валить: бульдозеры с кабинами, обшитыми свинцовыми листами, валили эти деревья, рыли траншеи, куда их закапывали...", - говорит он.
Мифы и легенды зоны отчуждения
Среди мифов, которые можно встретить в историях про Чернобыль или не только, часто встречается легенда о чудодейственном воздействии водки на организм в условиях радиации - мол, ее выдавали всем ликвидаторам, потому что она блокирует воздействие "невидимого врага".
"К сожалению, это миф. В зоне отчуждения был сухой закон. Конечно, кто-то провозил, всегда были какие-то возможности, но официально был сухой закон, вина нам не выдавали. Еда была получше, чем на основном месте дислокации. Давали сгущенку, фрукты и сладости. Рацион был более разнообразный", - говорит он.
Каких-то специальных лекарств или витаминов ликвидаторы не получали. За каждый выезд к "печке" платили по 3 рубля 60 копеек - столько же, сколько платили десантникам за один прыжок.
Еще один популярный миф: якобы обитающие в лесах вокруг АЭС мутировавшие животные, двухголовые волки, гигантские крысы и ежи. Этот миф Тишин тоже опровергает - во всяком случае, в 1987 году никаких животных, "кажется, даже собак" в зоне отчуждения он не припоминает.
"Единственное, в школе, в которой мы стояли, был яблоневый сад. Вот там были такие наливные яблоки! Нам, конечно, рекомендовали их не есть. А так растительность была буйная очень, зеленая, красивая, хорошая. Общее впечатление: заходишь в село - стоят дома, растут деревья, школа... И отсутствие людей, и вот какая-то опасность, которую не видишь", - вспоминает мужчина.
Ощущения
В общей сложности отряд Тишина провел в зоне отчуждения около двух недель. Семь раз за это время они выезжали к разрушенному энергоблоку. Семь раз по полчаса - и поставленная задача была выполнена. После этого отряд уехал на постоянное место дислокации, а на их место приехали другие ликвидаторы.
"Работали хорошо, понимали, что делаем нужное дело", - говорит Тишин.
При этом какого-то всепоглощающего страха Тишин не вспоминает, но признает - было постоянное чувство тревожности. Опасность была не видна, но совершенно реальна, и это вызывало странные, неприятные ощущения.
К тому времени, как отряд Тишина был направлен в зону отчуждения, ситуация там уже была относительно спокойной - каких-то неожиданных технических сбоев, экстренных ситуаций у них уже не было, хотя радиационный фон у 4-го блока оставался высоким.
Последствия для здоровья
Сорок лет спустя на вопрос о том, как работа ликвидатором отразилась на его здоровье, Олег Тишин отвечает цитатой из мультфильма "Трое из Простоквашино": "то лапы ломит, то хвост отваливается, зато шерсть растет чистая, шелковистая..." Но "определенные проблемы со здоровьем" есть и у людей, которые не участвовали в ликвидации, говорит он.
Из тех, с кем Тишин служил в зоне отчуждения, двоих комиссовали - они не дослужили полный срок военной службы по состоянию здоровья. Какие-то последствия были и у Тишина - правда, проявились они позже; мужчина признает, что проходил обследования, лечение, но распространяться об этом не хочет.
"Вот те ребята, которые были в 1986 году, сразу в мае, когда зашел батальон - он зашел практически полным составом, все были срочники. Среди них много было ребят, которые получили предельные дозы радиации", - вспоминает Тишин.
Среди первого "потока" ликвидаторов был и командир взвода, в котором служил Тишин, - мужчина служил в зоне отчуждения пять раз.
"Когда он демобилизовался, то плохо выглядел уже. Его не комиссовали, но... В общем он плохо выглядел, общее состояние", - рассказывает Тишин, добавляя: "Хороший был человек".
Урок Чернобыля
Тогда, в стенах школы в селе Ильинки, на полигоне или на работах возле разрушенного энергоблока Тишин мало задумывался о том, как эта работа влияет на его мировоззрение и отношение к жизни. Сейчас же, оглядываясь на прошлое, называет основное, что вынес из тех двух недель в Чернобыле.
"Какой-то случай, злой рок, чья-то ошибка может перевернуть жизнь одного человека, большой массы людей, лишить их жизни, жилья, работы, привычного уклада... Это была глобальная катастрофа для Советского Союза и Европы. И тогда находятся силы, которые собирают людей, дают им волю, возможности исправить, починить и восстановить жизнь. Ну, может быть, не так, как она была, но как-то ее перезапустить. То, что катастрофы случаются, они были, есть и будут. Но то, что человек может с ними бороться, это хорошо", - говорит он.
С тем же позитивом Тишин обращается к современной молодежи, тем ребятам, которым сейчас по 18-19 лет - возраст, в котором сам он, в одноразовой форме и с дозиметром на груди ликвидировал последствия самой страшной ядерной катастрофы в истории человечества.
"Хорошо, что молодежь не знает (про Чернобыль на собственном опыте). У нашей молодежи есть своя жизнь, свои вызовы, радости и горести. Что можно пожелать? Учиться, работать, создавать семьи, воспитывать детей, строить дома, республику нашу обустраивать. Жить, получать удовольствие от жизни и поменьше думать о плохом. Жить сегодняшним днем в надежде на лучшее", - заключил он.
23 апреля 2021, 17:08
