Молчание, которое ломает детей: почему случаи буллинга нельзя скрывать
© Depositphotos.com / Monkeybusiness
Подписаться
В последние годы проблема буллинга становится все более заметной во всем мире, и Южная Осетия здесь далеко не исключение. Чаще всего от травли страдают дети и подростки: они особенно уязвимы, зависят от сверстников и находятся в процессе формирования личности и социальных навыков.
Последствия буллинга — от падения успеваемости и самооценки до серьезных психологических травм — требуют скоординированных мер профилактики, раннего выявления и системной поддержки со стороны, прежде всего, семьи, школ, психологов и других служб.
Sputnik собрал мнения людей, которые работают с детьми каждый день и сталкиваются с этой проблемой на самых разных уровнях. К примеру, детский омбудсмен Аэлита Джиоева объяснила, какие права и механизмы защиты существуют для ребенка. Практикующий психолог Лана Плиева рассказала о причинах агрессивного поведения и его последствиях для психики, а заведующая детским садом с коррекционной группой Фатима Хугаева поделилась опытом работы и методиками профилактики уже в дошкольном возрасте. Они помогли понять не только масштабы проблемы, но и то, какие шаги нужны, чтобы дети в Южной Осетии росли в безопасной среде.
Буллинг – это не только агрессия и драки
По словам детского омбудсмена Аэлиты Джиоевой, проблема буллинга есть, и она актуальна для Южной Осетии. Чтобы понять и разобраться в ней изнутри, она регулярно общается со всеми участниками образовательного процесса: учителями, родителями и учениками, стремясь выстроить живой диалог.
"Мы часто говорим о законе об образовании и уставе школы, потому что правовая грамотность позволяет защитить законные интересы несовершеннолетних. И одна из главных обязанностей как учителей, так и учеников – уважение друг к другу, ведь буллинг бывает не только между учениками, но и между учителем и учеником. Нам поступают и такие жалобы. Поэтому важно разъяснять, что главное – создание доброжелательной, безопасной психологической атмосферы в школах, и это обязанность администрации и всего педагогического коллектива", – подчеркивает она.
Говоря о буллинге, Джиоева считает важным отметить, что это не только физическая агрессия или драки, но и моральное и нравственное давление, которые ранят не меньше.
17 февраля 2025, 19:09
Омбудсмен признается, что в Южной Осетии были случаи, которые жертв доводили даже до суицидального поведения. Именно поэтому, уверена она, на взрослых лежит большая ответственность: понять, прочувствовать и сделать все возможное для предотвращения такого поведения.
Буллинг нельзя скрывать
Ключевая роль в подобных ситуациях принадлежит учителю, подчеркнула Джиоева. И здесь, по ее словам, профессионализм педагога заключается в том, чтобы не усугублять конфликт. Потому что зачастую случается так, что та же администрация школы, вместо того чтобы найти решение проблемы, старается замять конфликт, замолчать, скрыть.
"С этим мы боремся. У нас работает круглосуточная горячая линия, куда звонят родители, дети и педагоги. Мы помогаем разрешать подобные конфликты. У нас есть кабинет психоэмоциональной разгрузки, где мы сопровождаем детей, чтобы они могли справиться с проблемой, и, естественно, при необходимости направляем к узким специалистам. Хотелось бы, чтобы в каждой школе республики были психологи. Психолог – это связующее звено между учителем, учеником, родителем. Его задача – вовремя обратить внимание, уметь прочувствовать, есть ли проблема", – говорит Джиоева.
Она отметила, что буллинг не возникает на ровном месте. Это всегда треугольник, в котором участвуют агрессор, жертва и самая опасная категория – наблюдатели. Каждому участнику этого треугольника не хватает самого главного — внимания и любви, как со стороны семьи, так и, возможно, со стороны общества.
Омбудсмен подчеркнула, что ответственность учителя, педагога и администрации заключается в том, чтобы не замалчивать случаи буллинга; делать вид, что проблем нет, нельзя, о них нужно говорить, чтобы можно было совместно их решать и помогать. Однако, по ее наблюдениям, 99% случаев замалчиваются, а потом выясняется, что проблема существовала давно. Она назвала это халатностью, безразличием и недальновидностью.
При этом Джиоева пояснила, что институт уполномоченного может принимать решения рекомендательного характера: они не могут обратиться в прокуратуру или уволить учителя. Поэтому первые шаги — это сигнал в министерство образования.
"За несовершеннолетнего ребенка в первую очередь отвечают родители. Поэтому администрация школы вправе привлекать к ответственности родителей, работать совместно с милицией и инспекторами по делам несовершеннолетних, даже привлекать к ответственности школьных психологов", – отметила она.
В случае, если родители, которые знают, что их ребенок систематически подвергает буллингу другого, и не предпринимают ничего, нужно привлекать органы социальной защиты и опеки, у которых есть основания действовать по статье о ненадлежащем воспитании детей.
"Один человек проблему не решит. Я всегда призываю к тому, чтобы мы работали во взаимодействии. Ведь ребенок получает травму, которая может усугубить эмоциональную неустойчивость и привести к очень серьезным последствиям. За два с половиной года у нас таких случаев было достаточно. И мы, естественно, требуем реакции: вовремя оказать помощь и наказать виновного", – подчеркнула омбудсмен.
Дети, как способ решения межличностных конфликтов
Джиоева также рассказала, что нередко межличностные конфликты между родителями и педагогами, а иногда и между самими учителями, решаются через детей — и в результате ребенок оказывается объектом травли и унижения. По ее словам, причины могут быть самые разные — вес ребенка, одежда, его социальный статус.
Она отметила, что при плохом поведении ребенка или если он "кому‑то не нравится", администрация школы часто предлагает перевестись в другое учебное заведение, но это, по ее убеждению, не решает проблему, и даже может усугублять ее, поскольку причина может быть в самой школе и атмосфере, которую там создают.
"У нас такие обращения есть, и мы стараемся помочь. Сопровождать и психологически, и где необходимо юридически, и даже до судебного разбирательства довести дело. Государство в лице института уполномоченного делает все возможное, чтобы защитить законные интересы и права наших несовершеннолетних граждан", – заверила Джиоева.
Аэлита Джиоева
© Sputnik / Михаил Авагимов
По ее словам, часто дети боятся обращаться на горячую линию, опасаясь огласки ситуации. Например, они обращаются по телефону и говорят, что не хотят участвовать в действиях одноклассников, но боятся потерять с ними связь, боятся, что их перестанут принимать и уважать.
В таких случаях важно разъяснять ребенку, что правильно, а что — нет, как "сохранить лицо", чтобы не стать изгоем или "ябедой", и одновременно не вовлекаться в то, чем занимаются друзья.
Омбудсмен отметила, что родители тоже звонят в поисках поддержки, поскольку нередко ребенок не ощущает защиты со стороны руководства школы или учителей. Она также рассказала, что учителя порой ошибочно пытаются решить проблему самостоятельно, не привлекая законных представителей, хотя в законе об образовании и уставе школы предусмотрена конфликтная комиссия из учителей и родителей.
Несмотря на наличие подобных законодательных инструментов, не все знают, как их применять и как с ними работать.
"Я очень уважаю такое руководство, для которого закон об образовании и устав школы — как настольные книги. Там все прописано, ничего не нужно придумывать", – заметила она.
Возрастных рамок у буллинга нет
Джиоева отметила, что буллинг – это не только про подростков. Его жертвой могут стать и дети более младшего возраста.
"Такое может начаться как в пять, так и в десять лет, но чаще проявляется в период формирования характера и гормональных изменений. Подчеркиваю, социум вторичен, а первична семья: все, как ребенок себя проявляет, — это проекция семейных ценностей и обстановки. Я объясняю детям, что агрессор бьет не сильного, а слабого, и это часто связано с тем, что он сам недолюблен и пытается самоутвердиться за счет других. Особенно страшной категорией я считаю наблюдателей, которые вместо помощи снимают происходящее на телефон", – говорит омбудсмен.
Джиоева отметила, что родитель сразу должен замечать, что с ребенком что‑то не так, не замалчивать проблему и рассказать о ней. Учителям не следует просто мирить стороны, а привлекать профессиональных психологов.
Она посоветовала родителям интересоваться не только оценками, но и тем, как прошел день ребенка, кто его друзья и есть ли у него проблемы. Необходимо выстраивать доверительные отношения, чтобы ребенок не боялся рассказывать о своих трудностях. Родителю, по ее словам, нужно быть чутким к изменениям в поведении ребенка и понимать, что вдруг проявившаяся у него агрессия или апатия — не случайность, а следствие влияния.
Джиоева считает, что в интересах жертвы сначала необходимо наладить доверие в семье, затем обратиться в администрацию школы и к школьному психологу, вовлечь родителей агрессора. Если это не помогает, обращаться к уполномоченному по правам ребенка, и в случае необходимости совместно привлекать другие службы.
"Школа должна осознавать свою ответственность и делать все возможное для здоровой психологической обстановки. Каждый из нас в ответе за каждого нашего ребенка", – подчеркнула она.
Детям надо помогать раскрыться
Заведующая детским садом "Афсир" Фатима Хугаева тоже считает, что корни многих страхов и комплексов лежат именно в семье: родители бывают заняты и порой не находят ничего лучше, как мотивировать ребенка фразами вроде: "Сделай правильно, и я дам тебе телефон", а также сравнивают с другими детьми, которые "лучше, талантливее, успешнее".
"Конечно, ребенок уходит в себя, думая, что он не такой, как тот, которого хвалят. А с тихими детьми нужно работать больше — раскрывать их. Если мы раскрыли ребенка, значит, мы хорошо работаем. Активных детей надо просто поддерживать и все. А раскрывать и заниматься надо теми, которые не могут выразить свои эмоции, чувства. Но это семья. Мне кажется, что все исходит из семьи. Мало времени детям уделяют. Перестали им читать сказки, книжки. Дети лишены материнской любви", – считает воспитатель.
Хугаева отметила, что в учреждении детей не принуждают ни к чему: если ребенок хочет заниматься, он занимается, не хочет танцевать — не танцует. Все зависит от его настроения.
Она рассказала, что в детском садике планируют открыть театральный кружок, как еще один способ помочь детям раскрепоститься, научиться самовыражению и не бояться сказать "нет, не хочу" или ошибиться.
"Дети часто закомплексованы, они боятся сказать что-то неправильно, боятся, что их поругают. У нас такого нет, но все равно детей надо раскрывать. Вот мы этим больше занимаемся, акцент ставим на это. У нас все занятия всегда проходят в игровой форме. Мне не надо, чтобы дети сидели "как в школе", – говорит Хугаева.
В детском саде "Афсир"
© Sputnik / Наталья Айриян
Она признала, что бывают ошибки и трудные моменты, но важно вовремя вмешиваться: отвлекать, кого раздражает шум, работать с теми, кто травит других, и спасать тех, над кем издеваются, чтобы создать здоровую психологическую обстановку и компенсировать недостаток внимания в семье.
"У нас был в группе особенный ребенок, и мои девочки настолько прониклись ситуацией. Я им очень благодарна. Они детям так преподнесли все, что они сами за ним ухаживали. Без внимания его никогда не оставляли, помогали. Не с насмешкой, а именно с любовью. Они так его опекали. И вы знаете, он у нас раскрылся", – добавила заведующая.
Детский буллинг жестче, агрессивнее и ярче.
Не менее значимой фигурой в проблеме травли детей и подростков являются психологи. Именно школьные психологи обязаны замечать случаи травли, следя за отношениями между детьми. Они должны поддерживать пострадавших и работать с обидчиками, чтобы помочь им понять последствия своих действий.
Кроме того, психологи могут научить родителей и учителей как действовать, а также проводить занятия, чтобы в школе было безопаснее и спокойнее.
Практикующий психолог Лана Плиева отмечает, что проблема буллинга стала чаще обсуждаться, потому что появились площадки и больше внимания к психологии.
"Если раньше это считалось нормой в коллективе, то сейчас мы понимаем, что буллинг происходит не только в детских, но и во взрослых коллективах. Однако в детском коллективе, с учетом невыстроенных социальных норм, он проявляется жестче, агрессивнее и ярче", – говорит она.
Психолог Лана Плиева
© Из личного архива Л.Плиевой
По словам психолога, агрессорами чаще всего становятся мальчики с лидерскими чертами, которым не хватает признания, и они таким образом самоутверждаются за счет более слабых сверстников.
Психологический портрет жертвы, говорит Плиева, тоже очень характерен. Это ребенок, который не вливается в коллектив по разным критериям: физическим или психологическим. Очень часто буллингу подвергаются и новенькие дети в классе и так далее, для которых иные устои – что-то новое, к этому надо привыкать, и не факт, что они к этому привыкнут сразу.
"Как правило, дети, максимально открытые к новшествам, сразу вливаются, у них таких проблем не бывает. Но дети, которые чуть менее адаптивны в социальном окружении и в большей степени ориентированы на какие-то определенные закономерности, выстраиваемые годами, им, соответственно, сложнее будет привыкнуть к чему-то новому. Это не всегда говорит о том, что на самом деле с ребенком что-то не так, хотя часто принято считать, что жертва сама виновата", – отметила Плиева.
25 сентября 2024, 19:04
По ее словам, на практике часто приходится сталкиваться с тем, что не только окружающие, но и родители указывают на то, что проблема в самой жертве. Причем, заметила психолог, обвинять жертву — частая тема не только в буллинге, но и в семейном насилии. А многие и вовсе отворачиваются или занимают позицию "моя хата с краю".
Она отметила, что некоторые наблюдают за травлей из интереса, как за триллером. Другие не знают, как помочь, третьи боятся, что агрессия может быть направлена на них самих. Но травматизация происходит на всех уровнях.
"Травму получают не только жертвы, но и наблюдатели, так как они примеряют ситуацию на себя. Даже те, кто не являлся активным участником, получают травму", – считает она.
Главное – это поддержка и доверие близких
Плиева подчеркнула, что, если бы жертва чувствовала поддержку близких, понимание, интерес к своей персоне, она нашла бы в себе ресурс и смогла бы отстоять свои личные границы.
"Чаще всего жертвой становится человек без поддержки, которого, скорее всего, дома не поймут, скажут, что проблема в нем самом. Если ребенку нужна помощь, мальчику могут сказать: "Ты же мужчина, должен сам разбираться". Это повторяют самые близкие люди. Когда значимый близкий человек отворачивается в трудной ситуации, ребенок провоцирует развитие неспособности отстаивать личные границы. Чтобы их отстоять, нужен надежный тыл, поддержка и слова: "Я всегда рядом, ты сильный, ты сможешь, я тебя поддержу", – говорит психолог.
Она отметила, что в ее практике родителей, не понимающих исключительную значимость такой поддержки, довольно много – "пятьдесят на пятьдесят". И это, по мнению психолога, катастрофическая статистика.
"Все крутится вокруг фразы: "Ты сам виноват, сам должен решать свои проблемы". Если у ребенка нет доверительных отношений дома, он вряд ли поделится с кем-либо еще. Родители — это люди, которые всегда и во всем должны поддерживать ребенка", – уверена Плиева.
30 января 2025, 14:42
Кроме того, доверительные отношения помогают сразу понять, когда с ребенком что-то не так. Такие отношения – профилактика любых неприятностей.
"Если есть эмоциональный контакт, ребенок поделится, потому что ему нужна поддержка. Такие родители ничего не упустят. Другие же должны пересмотреть свое воспитание и вообще для себя понять, что они являются самым главным пристанищем для своих детей", – подчеркнула она.
Психолог также отметила, что против перекладывания ответственности за детей между родителями и школой, у каждого из которых свои обязанности в воспитании детей и формировании личности.
"Я против перекладывания. Родители — дома, в школе — взрослые, администрация. Все должны быть включены. Этот, по моему мнению, советский портрет классного руководителя, который включен абсолютно во все процессы, уже большая-большая редкость на самом деле. И поэтому упустить сложные моменты очень просто и легко, на что-то не обратить внимание, а классный руководитель, который общается с детьми не только по каким-то формальным задачам, но и на другие темы – это опять-таки профилактика", – говорит Плиева.
Она добавила, что ребенок должен быть уверен: в любой сложной ситуации его всегда поддержат родители.
"Это банально простые вещи, которые ребенок должен знать и понимать не только в ситуации буллинга, а вообще в любых жизненных ситуациях", – заключила психолог.
Буллинг — не частная детсадовская или школьная проблема, а системная задача общества, требующая совместных усилий родителей, педагогов, психологов и даже властей. В условиях небольших сообществ, как в Южной Осетии, особенно важно развивать культуру взаимного уважения, доступную помощь психологов и понятные каналы для общения, чтобы случаи травли не замалчивались.
Только комплексный подход — просвещение, поддержка и привлечение всего общества — позволит создать в школах и детских садах безопасную атмосферу, где каждый ребенок сможет раскрыть свой потенциал без страха и изоляции.
