Ночью 26 апреля 1986 года произошла авария на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС, изменившая жизни десятков тысяч людей и грозившая ядерной катастрофой невиданного масштаба. В результате прогремевшего в 1:23 ночи взрыва реактора РБМК-1000 оказался разрушен и сам реактор, и крыша энергоблока. Радиоактивные вещества, выброшенные в воздух, загрязнили территорию Украины, Беларуси и России; повышенный радиационный фон регистрировали по всей Европе. 30-километровая зона вокруг АЭС стала зоной отчуждения, из которой было эвакуировано более 100 тысяч человек; находящий в зоне отчуждения город Припять полностью опустел. Непосредственно от взрыва погибли два человека; общее количество погибших от радиоактивного излучения оценивается в несколько тысяч человек. В ликвидации последствий аварии участвовали 600 тысяч человек, рисковавших своим здоровьем, в том числе солдаты-срочники ВС Советского Союза. В их числе был и житель Южной Осетии Олег Тишин, направленный в зону отчуждения в 1987 году.
Начало
"В апреле 1986 года я был студентом Московского кооперативного института. Узнал, как все люди, по телевизору. Понятно было, что это какой-то большое трагическое событие, но студенческая жизнь, молодость - особого значения этому не придавал. И никогда не мог подумать, что я окажусь в числе ликвидаторов на этой станции", - вспоминает Тишин.
В июне ему исполнилось 18, и месяц спустя его забрали в армию. Еще через полгода, после учебной части. младшего сержанта Тишина отправили во Львовскую область. 11-й гвардейский батальон железнодорожных войск, в котором служил Тишин, участвовал в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС с самого начала, с мая 1986 года.
"Батальон после аварии в мае 1986 года в полном составе с техникой выдвинулся в зону проведения операции. Полным личным составом, отказников среди военнослужащих-срочников не было. Задача была поставлена - восстановление разрушенных взрывом железнодорожных подъездных путей, дезактивация местности. В дальнейшем срочники менялись на так называемых партизан. Это были уже взрослые мужчины из запаса, которых призывали по мобилизации", - рассказывает Тишин.
Его самого направили в зону отчуждения осенью 1987 года. Тишину тогда было 19 лет. На тот момент основные работы уже проводили "партизаны", и в команде с Тишиным было около 10 человек срочников. Все они понимали опасность - хотя, по молодости лет, не придавали ей столь серьезного значения. Да и отказаться от направления было возможно - однако, учитывая, что в мае 1986 года батальон направился в зону ЧС в полном составе, отказываться сейчас было "как-то неудобно перед товарищами". Своим родным о том, что отправляется в Чернобыль, Тишин сообщать не стал.
Олег Тишин
© Sputnik / Михаил Авагимов
Зона отчуждения
Подразделения батальона, в котором служил Тишин, дислоцировались внутри зоны отчуждения в селении Ильинцы, в здании школы.
"Дорога до места дислокации, конечно, какое-то тревожное состояние (вызывала). Пустые дороги, нет гражданских, заброшены села, без людей. Машины по обочинам дорог, брошенные машины еще в 1987-м году были. Очень много техники, которая была уже непригодна для использования, потому что она сама была уже облученная. Огромное количество техники, КамАЗы, бульдозеры, краны..." вспоминает Тишин.
Все эти машины были технически исправны, но уже сами "фонили", и находиться внутри них было очень опасно для здоровья.
К тому времени вокруг разрушенного энергоблока уже построили защитный бетонный саркофаг. Основные работы, вспоминает Тишин, его отряд проводил именно вблизи здания - на железнодорожных путях, которые проходили в 50 метрах от самого энергоблока.
"Мы его печкой называли", - вспоминает Тишин, и добавляет: возле "печки" они работали не более получаса в день.
Он продолжает, что их задачей была восстановление железнодорожных путей.
"Когда делали саркофаг, заливали бетоном, часть путей тоже была залита бетоном, и надо было освободить железнодорожные пути от этого, от какого-то там еще мусора, чтобы вывезти... там остался вагон, надо было его вывезти", - рассказывает мужчина.
Рутина ликвидаторов
Большую часть времени отряд Тишина проводил на полигоне, который тоже находился в зоне отчуждения, но все же дальше от саркофага, и уровень облучения там был чуть ниже, чем у самого энергоблока. По несколько часов в день ликвидаторы отрабатывали там свои действия - "поминутно каждое действие отрабатывали в течение 4-5 часов". Все это - для того, чтобы как можно меньше времени провести непосредственно у энергоблока.
Каждому солдату по прибытии выдавали индивидуальный дозиметр - их называли "карандаш". Внешне они напоминали металлические шариковые ручки, которые цеплялись на форму. Сама форма тоже была необычной - "хлопок с какой-то пропиткой". Также выдавались перчатки и респираторы - "лепестки", полегче, и "слоники" - тяжелые.
"Выезжали на "печку", мы там работали 20-30 минут, потом грузились в машину, приезжали, снимали форму. Ее утилизировали, или сжигали, увозили, нам выдавали новую. Принимали душ, ели, отдыхали, опять грузились, ехали на полигон, и уже командование ставило задачу на следующий день, и мы на полигоне тренировались, что мы будем делать на следующий день. Вот так проходили дни", - рассказывает Тишин.
Практически постоянно ликвидаторов сопровождал звук вертолета в небе: с железных птичек разбрызгивался специальный сорбент, который скреплял почву, чтобы она меньше пылила - основная опасность исходила от пыли.
"А из визуальных (воспоминаний)- это Рыжий лес. Рыжий лес - это сосновый лес, он вплотную подходил к станции, и во время аварии 1986 года основная масса радиоактивного излучения и пыли ушла на эти деревья. Довольно большой был лесной участок, и они сосны стали багрово-красные. Он до 1987 года был... Когда я там был, его начали уже валить: бульдозеры, с кабинами, обшитыми свинцовыми листами, валили эти деревья, рыли траншеи, и эти деревья закапывали...", - говорит он
Мифы и легенды зоны отчуждения
Среди мифов, которые можно встретить в историях про Чернобыль или не только, часто встречается легенда о чудодейственном воздействии водки на организм в условиях радиации - мол, ее выдавали всем ликвидаторам, потому что водка блокирует воздействие "невидимого врага"
"К сожалению, это миф. В зоне отчуждения был сухой закон. Конечно, кто-то провозил, всегда были какие-то возможности, но официально был сухой закон, вина нам не выдавали. Еда была получше, чем на основном месте дислокации. Давали сгущенку, какие-то фрукты, какие-то сладости. Рацион был более разнообразный", - говорит он.
Каких-то специальных лекарств или витаминов ликвидаторы не получали. За каждый выезд к "печке" платили по 3 рубля 60 копеек - столько же, сколько платили десантникам за один прыжок.
Еще один популярный миф - якобы обитающие в лесах вокруг АЭС мутировавшие животные, двухголовые волки, гигантские крысы и иже с ними. Этот миф Тишин тоже опровергает - во всяком случае, в 1987 году никаких животных - "кажется, даже собак" в зоне отчуждения он не припоминает.
"Единственное, в школе, в которой мы стояли... Там за школой был яблоневый сад. Вот там были такие наливные яблоки! Нам, конечно, рекомендовали их не есть, не пробовать. А так растительность была буйная очень, зеленая, красивая, хорошая. То есть общее впечатление, вот заходишь в село - стоят дома, растут деревья, школа... И отсутствие людей, и вот какая-то опасность, которую не видишь", - вспоминает мужчина.
Ощущения
В общей сложности отряд Тишина провел в зоне отчуждения около двух недель. Семь раз за это время они выезжали к разрушенному энергоблоку. Семь раз по полчаса - и поставленная задача была выполнена. После этого отряд уехал на постоянное место дислокации, а на их место приехали другие ликвидаторы.
"Работали хорошо, понимали, что делаем какое-то нужное дело", - говорит Тишин.
При этом какого-то всепоглощающего страха Тишин не вспоминает, но признает - было постоянное чувство тревожности. Опасность была не видна - но совершенно реальна, и это вызывала странные, неприятные ощущения.
К тому времени, как отряд Тишина был направлен в зону отчуждения, ситуация там уже была относительно спокойной - каких-то неожиданных технических сбоев, экстренных ситуаций у них уже не было, хотя радиационный фон у 4-го блока оставался высоким.
Последствия для здоровья
Сорок лет спустя на вопрос о том, как работа ликвидатором отразилась на его здоровье, Олег Тишин отвечает цитатой из мультфильма "Трое из Простоквашино": "то лапы ломит, то хвост отваливается, зато шерсть растет чистая, шелковистая..." Но "определенные проблемы со здоровьем" есть и у людей, которые не участвовали в ликвидации, говорит он.
Из тех, с кем Тишин служил в зоне отчуждения, двоих комиссовали - они не дослужили полный срок военной службы по состоянию здоровья. Какие-то последствия были и у Тишина - правда, проявились они позже; мужчина признает, что проходил обследования, лечение, но распространяться об этом не хочет.
"Вот те ребята, которые были в 1986-м году, сразу в мае, когда зашел батальон - он зашел практически полным составом, все были срочники. Среди них много было ребят, которые получили предельные дозы радиации", - вспоминает Тишин.
Среди первого "потока" ликвидаторов был и командир взвода, в котором служил Тишин - в общей сложности мужчина служил в зоне отчуждения пять раз.
"Когда он демобилизовался, он плохо выглядел уже. Его не комиссовали, но... В общем он плохо выглядел, общее состояние", - рассказывает Тишин, добавляя: "Хороший был человек".
Урок Чернобыля
Тогда, в стенах школы в селе Ильинки, на полигоне или на работах возле разрушенного энергоблока Тишин мало задумывался о том, как эта работа влияет на его мировоззрение и отношение к жизни. Сейчас же, оглядываясь на прошлое, называет основное, что вынес из тех двух недель в Чернобыле.
"Какой-то случай, злой рок, чья-то ошибка может перевернуть жизнь одного человека, большой массы людей, лишить их жизни, жилья, работы, привычного уклада... Это была глобальная катастрофа. Для Советского Союза, в принципе, и для Европы это была глобальная катастрофа. И тогда находятся какие-то силы, которые собирают людей, дают им волю, возможности исправить, починить и восстановить жизнь. Ну, может быть, не так, как она была, но как-то ее перезапустить. Это такое, как сказать, с одной стороны негативное, с другой стороны позитивное: то, что катастрофы случаются, они были, есть и будут. Но то, что человек может с ними бороться, это хорошо", - говорит он.
С тем же позитивом Тишин обращается к современной молодежи, тем ребятам, которым сейчас по 18-19 лет - возраст, в котором сам Тишин, в одноразовой форме и с дозиметром на груди ликвидировал последствия самой страшной ядерной катастрофы в истории человечества.
"Хорошо, что молодежь не знает (про Чернобыль на собственном опыте). У нашей молодежи есть своя жизнь, свои вызовы, свои радости, свои горести. Что можно пожелать? Учиться, работать, создавать семьи, воспитывать детей, строить дома, республику нашу обустраивать. Жить, получать удовольствие от жизни и поменьше думать о плохом. Жить сегодняшним днем в надежде на лучшее", - заключил он..