Новая политическая повестка Южной Осетии: ожидания, приоритеты и отношения с Россией
© Sputnik / Михаил Авагимов
Подписаться
Диана Козаева, Sputnik
Выборы президента Южной Осетии завершились избранием нового руководителя. Итоги голосования продемонстрировали высокий уровень поддержки Марата Камболова и сформировали запрос на обновление политической и социально-экономической повестки.
Итоги президентских выборов, ожидания жителей Южной Осетии, возможные изменения во внутренней политике, перспективы сотрудничества с Россией, вопросы безопасности и ключевые направления развития республики в ближайшие годы – об этом и не только мы поговорили с российским политологом-международником, специалистом по этнополитическим процессам, проблемам национализма и нациестроительства, конфликтам на постсоветском пространстве и европейской безопасности, кандидатом исторических наук Сергеем Маркедоновым.
Итоги президентских выборов, ожидания жителей Южной Осетии, возможные изменения во внутренней политике, перспективы сотрудничества с Россией, вопросы безопасности и ключевые направления развития республики в ближайшие годы – об этом и не только мы поговорили с российским политологом-международником, специалистом по этнополитическим процессам, проблемам национализма и нациестроительства, конфликтам на постсоветском пространстве и европейской безопасности, кандидатом исторических наук Сергеем Маркедоновым.
— Выборы президента Южной Осетии завершились избранием нового главы республики. Как вы оцениваете их итоги? Что, на ваш взгляд, стало главным фактором победы Марата Камболова?
— У прошедших выборов есть несколько измерений. Если говорить о чистой арифметике, то официальные итоги ЦИК дают Камболову почти 85% голосов при очень высокой явке — около 83%. Но, мне кажется, важно понимать, что выборы — это не только голосование. Здесь есть несколько существенных особенностей. Выборы проходят в республике, которая все-таки частично признана. Да, можно сказать, что Южную Осетию признала Россия, и на этом остановиться. Но мы с вами живем не в вакууме. Понятно, что были реакции со стороны Грузии, Европейского союза и США — стратегических партнеров Грузии, которые не признали эти выборы.
Здесь важно было показать всему миру: вы можете нас не признавать, можете считать нас несуществующими или искусственными. Грузинские политики, кстати, очень любят повторять, что никакой Южной Осетии нет. Ее нет, а люди есть. Южной Осетии нет, но президента избирают, а внутри республики происходят определенные общественно-политические изменения, меняется атмосфера в целом. Поэтому эти выборы имеют гораздо большее значение, чем просто арифметика.
— У прошедших выборов есть несколько измерений. Если говорить о чистой арифметике, то официальные итоги ЦИК дают Камболову почти 85% голосов при очень высокой явке — около 83%. Но, мне кажется, важно понимать, что выборы — это не только голосование. Здесь есть несколько существенных особенностей. Выборы проходят в республике, которая все-таки частично признана. Да, можно сказать, что Южную Осетию признала Россия, и на этом остановиться. Но мы с вами живем не в вакууме. Понятно, что были реакции со стороны Грузии, Европейского союза и США — стратегических партнеров Грузии, которые не признали эти выборы.
Здесь важно было показать всему миру: вы можете нас не признавать, можете считать нас несуществующими или искусственными. Грузинские политики, кстати, очень любят повторять, что никакой Южной Осетии нет. Ее нет, а люди есть. Южной Осетии нет, но президента избирают, а внутри республики происходят определенные общественно-политические изменения, меняется атмосфера в целом. Поэтому эти выборы имеют гораздо большее значение, чем просто арифметика.
Конечно, их нужно рассматривать не только как появление нового представителя на политическом олимпе Южной Осетии. В этой кампании были свои принципиальные особенности. Я изучаю политические процессы в частично признанных государствах — их много лет называли непризнанными де-факто образованиями. Как правило, выборы там проходили с очень высоким конкурентным потенциалом. В Южной Осетии нередко проводились вторые туры. Можно вспомнить жесткую кампанию 2022 года, а также выборы 2017 года. Часто бывало и так, что кандидаты, которых Москва рекомендовала местному социуму, отвергались.
Нынешние выборы проходили в другом формате. В некотором смысле его можно назвать референдумным, поскольку многие заранее предсказывали победу Камболова — как те, кто этого желал, так и те, кто относился к этому с определенным скепсисом.
Нынешние выборы проходили в другом формате. В некотором смысле его можно назвать референдумным, поскольку многие заранее предсказывали победу Камболова — как те, кто этого желал, так и те, кто относился к этому с определенным скепсисом.
Почему это произошло? Здесь, как мне кажется, сошлось несколько факторов. Во-первых, в Южной Осетии затянулся переход от конфликтной динамики, конфликтной логики и, если угодно, конфликтного дискурса к дискурсу развития. В этом смысле Камболов — человек, у которого, с одной стороны, есть осетинские корни и осетинское происхождение, а с другой — огромный опыт работы в России. Причем он занимал далеко не рядовые должности. Это не просто бизнесмен, работавший в отдельно взятом российском регионе, и не просто "десантник из Москвы", как раньше называли некоторых премьер-министров, появлявшихся в Южной Осетии. Камболов работал, например, в Курчатовском институте. Согласитесь, это серьезная структура. У него большой опыт и широкие связи.
Он попытался переформатировать — или, по крайней мере, заявил о готовности переформатировать — политический дискурс в Южной Осетии. Речь идет не о переходе от принципа "нам бы день простоять да ночь продержаться", а о том, что конфликт действительно очень долго влиял на жизнь республики, но теперь необходимо думать о развитии.
Именно этот запрос на обновление, мне кажется, стал ключевым моментом нынешних выборов. Осетинское общество, если судить по итогам голосования, поверило в эту идею.
Конечно, сейчас есть определенный скепсис. Наши оппоненты, безусловно, будут спрашивать: чем объясняются такие высокие результаты? Я бы напомнил, с какими цифрами, например, в 2004 году побеждал Саакашвили. Да, иногда общество по разным причинам готово довериться новым людям. Такой запрос на обновление в Южной Осетии действительно существует. Дальше начинается самое сложное.
Теперь у Камболова есть огромная поддержка и высокая легитимность. Замечу, что даже люди, традиционно скептически относящиеся к "десантникам" из Москвы, его не критиковали. Этой критики просто не было, да и скрыть ее было бы трудно.
Итак, есть высокий уровень легитимности и поддержки. Теперь идеи, на которые, очевидно, существует общественный запрос и о которых много лет говорили в Южной Осетии, необходимо превратить в практику.
Таковы, наверное, общие итоги кампании. Повторюсь: она заметно отличалась от всего, что происходило ранее в республике. Наблюдается попытка по-новому представить будущее Южной Осетии — и это, пожалуй, главное содержание того будущего, которое уже начинает формироваться на наших глазах.
Он попытался переформатировать — или, по крайней мере, заявил о готовности переформатировать — политический дискурс в Южной Осетии. Речь идет не о переходе от принципа "нам бы день простоять да ночь продержаться", а о том, что конфликт действительно очень долго влиял на жизнь республики, но теперь необходимо думать о развитии.
Именно этот запрос на обновление, мне кажется, стал ключевым моментом нынешних выборов. Осетинское общество, если судить по итогам голосования, поверило в эту идею.
Конечно, сейчас есть определенный скепсис. Наши оппоненты, безусловно, будут спрашивать: чем объясняются такие высокие результаты? Я бы напомнил, с какими цифрами, например, в 2004 году побеждал Саакашвили. Да, иногда общество по разным причинам готово довериться новым людям. Такой запрос на обновление в Южной Осетии действительно существует. Дальше начинается самое сложное.
Теперь у Камболова есть огромная поддержка и высокая легитимность. Замечу, что даже люди, традиционно скептически относящиеся к "десантникам" из Москвы, его не критиковали. Этой критики просто не было, да и скрыть ее было бы трудно.
Итак, есть высокий уровень легитимности и поддержки. Теперь идеи, на которые, очевидно, существует общественный запрос и о которых много лет говорили в Южной Осетии, необходимо превратить в практику.
Таковы, наверное, общие итоги кампании. Повторюсь: она заметно отличалась от всего, что происходило ранее в республике. Наблюдается попытка по-новому представить будущее Южной Осетии — и это, пожалуй, главное содержание того будущего, которое уже начинает формироваться на наших глазах.
— Сергей Мирославович, действительно, избиратели оказали Марату Камболову колоссальную поддержку. Тем самым стало ясно, что избиратели поддержали определенный политический курс. Какой, на ваш взгляд, главный сигнал они направили новой власти?
— Мне кажется, прежде всего сигнал таков: да, мы хронически опаздывали с переходом от модели "день простоять, ночь продержаться" к модели развития, но теперь готовы вместе попытаться этот переход осуществить.
Люди доверяют Камболову, его опыту, связям и видению. Многие заявления, которые он сделал в последнее время, носят критический характер по отношению к наследию, которое ему досталось. Но это не простое критиканство — здесь важно различать эти вещи. Человек не просто пришел сказать, что с него начинается новая эра. Он показывает слабые места и предлагает честно их зафиксировать — не ради хайпа и не ради самокритики как самоцели, а для того, чтобы понять, что именно нужно менять и в каком направлении двигаться.
В последнее время у нас часто повторяют фразу российского министра обороны: "Ошибаться можно, врать нельзя". На мой взгляд, этот подход сейчас будет активно продвигаться и в Южной Осетии.
— Мне кажется, прежде всего сигнал таков: да, мы хронически опаздывали с переходом от модели "день простоять, ночь продержаться" к модели развития, но теперь готовы вместе попытаться этот переход осуществить.
Люди доверяют Камболову, его опыту, связям и видению. Многие заявления, которые он сделал в последнее время, носят критический характер по отношению к наследию, которое ему досталось. Но это не простое критиканство — здесь важно различать эти вещи. Человек не просто пришел сказать, что с него начинается новая эра. Он показывает слабые места и предлагает честно их зафиксировать — не ради хайпа и не ради самокритики как самоцели, а для того, чтобы понять, что именно нужно менять и в каком направлении двигаться.
В последнее время у нас часто повторяют фразу российского министра обороны: "Ошибаться можно, врать нельзя". На мой взгляд, этот подход сейчас будет активно продвигаться и в Южной Осетии.
— Как вы заметили, даже те, кто критически относился к исполняющему обязанности президента, высказывались достаточно сдержанно. Тем не менее ранее политические силы внутри республики вели себя довольно жестко, а полемика была острой. Как, на ваш взгляд, смена руководства может повлиять на отношения между различными политическими силами в республике?
— Мне кажется, появляется реальная возможность для консолидации вокруг флага. Возникает шанс предложить новому главе свои знания и опыт. Формула здесь простая: критикуешь — предлагай.
Я сталкивался с этим и в предыдущие годы, когда бывал в республике. В кампании 2017 года я наблюдал происходящее изнутри, в 2022-м — в меньшей степени, но также видел заметные моменты. Нередко бывало, что люди, которых прежде трудно было представить участниками провластных проектов, заявляли: "Пришло время поработать".
— Мне кажется, появляется реальная возможность для консолидации вокруг флага. Возникает шанс предложить новому главе свои знания и опыт. Формула здесь простая: критикуешь — предлагай.
Я сталкивался с этим и в предыдущие годы, когда бывал в республике. В кампании 2017 года я наблюдал происходящее изнутри, в 2022-м — в меньшей степени, но также видел заметные моменты. Нередко бывало, что люди, которых прежде трудно было представить участниками провластных проектов, заявляли: "Пришло время поработать".
Крайне важно, чтобы ожидания получили подтверждение. Если они не оправдаются, есть опасения возобновления этой критики, жесткой полемике. Если же удастся "поставить процесс на рельсы" — а для этого сначала нужно соорудить качественные рельсы — и процесс пойдет, это будет другое качество южноосетинской политики.
— Сергей Мирославович, еще до вступления в должность Марат Аркадьевич сразу обозначил болевые точки, волнующие общество: большие очереди на российско-южноосетинской границе и ряд других ключевых проблем, за решение которых он взялся незамедлительно. Его первые решения имели особое значение для формирования общественного доверия. Как вы считаете, какие дальнейшие шаги будут иметь ключевое значение для укрепления его позиций? Какие вопросы должны стать приоритетными для нового руководства Южной Осетии?
— Наверное, для тех, кто пересекал границу и знает ситуацию, эти вопросы во многом очевидны. Безусловно, важна и тема качества работы правоохранительной системы, прокурорского надзора и так далее. Вспомним: во время кампании 2022 года это была тема номер один — пенитенциарная система и правоохранительные органы. Многие в Южной Осетии говорили о том, что "человек с ружьем" стал слишком сильно влиять на систему.
— Наверное, для тех, кто пересекал границу и знает ситуацию, эти вопросы во многом очевидны. Безусловно, важна и тема качества работы правоохранительной системы, прокурорского надзора и так далее. Вспомним: во время кампании 2022 года это была тема номер один — пенитенциарная система и правоохранительные органы. Многие в Южной Осетии говорили о том, что "человек с ружьем" стал слишком сильно влиять на систему.
– Собственно на этой волне у нас и сменилась власть в 2022-м…
– Конечно. Понимаете, человек с ружьем действительно важен. Но мы хорошо знаем: если человек с ружьем перестает быть гарантом безопасности, выходит за рамки своих полномочий и начинает использовать закон в собственных интересах, это становится опасным. И это была очень болевая точка в кампании 2022 года.
В 2017 году, как мне показалось, важнейшим был вопрос качества управления: хорошо, мы победили Грузи, у нас есть признание России, но что мы можем сделать сами? Необязательно мечтать о каком-то кавказском Сингапуре, однако нельзя всю жизнь стоять с протянутой рукой к Москве. Необходимо было предпринимать собственные шаги.
Мне кажется, именно эти основные моменты и обозначил Марат Аркадьевич. Повторюсь: открывается реальная возможность. Есть общественная поддержка, высокий уровень легитимности, конструктивные отношения с Москвой и понимание в Москве того, что эти шаги необходимы.
Дальше все будет зависеть от того, смогут ли власти справиться с объемом поставленных задач. А объем немалый.
– Конечно. Понимаете, человек с ружьем действительно важен. Но мы хорошо знаем: если человек с ружьем перестает быть гарантом безопасности, выходит за рамки своих полномочий и начинает использовать закон в собственных интересах, это становится опасным. И это была очень болевая точка в кампании 2022 года.
В 2017 году, как мне показалось, важнейшим был вопрос качества управления: хорошо, мы победили Грузи, у нас есть признание России, но что мы можем сделать сами? Необязательно мечтать о каком-то кавказском Сингапуре, однако нельзя всю жизнь стоять с протянутой рукой к Москве. Необходимо было предпринимать собственные шаги.
Мне кажется, именно эти основные моменты и обозначил Марат Аркадьевич. Повторюсь: открывается реальная возможность. Есть общественная поддержка, высокий уровень легитимности, конструктивные отношения с Москвой и понимание в Москве того, что эти шаги необходимы.
Дальше все будет зависеть от того, смогут ли власти справиться с объемом поставленных задач. А объем немалый.
— Россия остается главным внешнеполитическим и экономическим партнером Южной Осетии. Сотрудничество охватывает практически все сферы жизни. Какие направления этого взаимодействия, на ваш взгляд, сегодня требуют особого внимания?
– На мой взгляд, важно добиться слаженности: успешно апробированные российские стандарты управления и порядок в правоохранительной сфере, вероятно, найдут позитивное применение и в Южной Осетии.
За этой ситуацией же наблюдают многие в мире. И если будут достигнуты реальные результаты, можно будет уверенно показать, что выбор в пользу сотрудничества с Россией приносит пользу, а не только создает проблемы. В Москве это понимают, я думаю, что и в Южной Осетии.
Есть и еще один важный момент: в ходе этой кампании тема вхождения в состав России не использовалась инструментально. Мне кажется, это правильно. Важны не громкие лозунги, а реальные шаги по интеграции, стандартизации и внедрению российских норм и успешно апробированных практик.
Опять же повторюсь, что мы ведь живем не в вакууме. Россия играет на Кавказе сразу на нескольких "шахматных досках": грузинской, армянской, азербайджанской, южноосетинской, абхазской и других. При этом существует четкий приоритет: интересы Абхазии и Южной Осетии не будут принесены в жертву. Россия не станет через их головы говорить с Тбилиси.
Есть и еще один важный момент: в ходе этой кампании тема вхождения в состав России не использовалась инструментально. Мне кажется, это правильно. Важны не громкие лозунги, а реальные шаги по интеграции, стандартизации и внедрению российских норм и успешно апробированных практик.
Опять же повторюсь, что мы ведь живем не в вакууме. Россия играет на Кавказе сразу на нескольких "шахматных досках": грузинской, армянской, азербайджанской, южноосетинской, абхазской и других. При этом существует четкий приоритет: интересы Абхазии и Южной Осетии не будут принесены в жертву. Россия не станет через их головы говорить с Тбилиси.
Но в то же время мы прекрасно понимаем: любой неоправданный популизм может подтолкнуть процессы нам невыгодные. Я имею ввиду какую-то ультранационалистическую мобилизацию в Грузии, когда под разговоры о том, что "смотрите, там Москва крымские, дескать, лекала, пытается задействовать", условно коллективный Саакашвили не получал дополнительной поддержки в Тбилиси. Это не сработает ни на улучшение российско-грузинских отношений, и невыгодно самой Грузии.
Мне кажется, в этой кампании не было инструментализации патриотизма в виде громких лозунгов и "ура-патриотических" выкриков — и это важная предпосылка. Главное — не бросать громкие лозунги, а решать конкретные задачи. Решится проблема с переводом Южной Осетии в повестку развития, это будет замечательно. В Грузии поймут, что национальные интересы не сводятся к конфликтам с Россией, а разговаривать о своих интересах. Поэтому перевод -в прагматическое русло — важный и необходимый шаг.
— Сергей Мирославович, существует мнение, что новое руководство республики может выстроить собственную повестку взаимодействия с Москвой, отличную от той, которой придерживались прежние президенты. Может ли Южная Осетия предложить российской стороне собственные инициативы и направления сотрудничества?
— Думаю, да. Новое руководство лучше знает реальную ситуацию и "коридоры" в Москве. У него есть общероссийский опыт и понимание горизонтов и это важно.
Благодаря ему, возможно, будет легче лоббировать югоосетинские интересы.
Мне кажется, в этой кампании не было инструментализации патриотизма в виде громких лозунгов и "ура-патриотических" выкриков — и это важная предпосылка. Главное — не бросать громкие лозунги, а решать конкретные задачи. Решится проблема с переводом Южной Осетии в повестку развития, это будет замечательно. В Грузии поймут, что национальные интересы не сводятся к конфликтам с Россией, а разговаривать о своих интересах. Поэтому перевод -в прагматическое русло — важный и необходимый шаг.
— Сергей Мирославович, существует мнение, что новое руководство республики может выстроить собственную повестку взаимодействия с Москвой, отличную от той, которой придерживались прежние президенты. Может ли Южная Осетия предложить российской стороне собственные инициативы и направления сотрудничества?
— Думаю, да. Новое руководство лучше знает реальную ситуацию и "коридоры" в Москве. У него есть общероссийский опыт и понимание горизонтов и это важно.
Благодаря ему, возможно, будет легче лоббировать югоосетинские интересы.
– Вы упомянули вопрос интеграции с российским экономическим и правовым пространством. Насколько важна такая интеграция для дальнейшего развития республики?
– Интеграция может и должна развиваться по разным направлениям: экономический и правовой порядок, образовательное пространство. Здесь важно стремиться к эффективности.
Помимо этого, есть и военная интеграция. Опять же, мы упоминали и участие выходцев именно из Южной Осетии в СВО. То есть все эти интеграционные моменты развиваются.
Что касается рисков и угроз в региональной политике и безопасности, я не думаю, что они сейчас выстраиваются исключительно по линии Москва—Тбилиси. Понятно, что сегодняшние власти в Грузии не отказываются от территориальной целостности. Здесь иллюзий быть не должно.
Вспомните прошедшую буквально на днях "высокую неделю" в ООН: все выступления Ираклия Кабахидзе так или иначе касались этой темы, правда с серьезными оговорками — исключительно мирным путем. Это открывает пространство для диалога. Но ведь Кабахидзе не абсолютный монарх в Грузии. Если бы он был таковым, оппозиции не существовало бы — а она есть, серьезная и существенная. Это может где‑то повлиять, я бы не стал списывать это со счетов.
В целом ситуация на Кавказе меняется: появляется много новых игроков, пытающихся обозначить свои интересы. Пока неясно, куда нас приведет этот калейдоскоп. Если же говорить о безопасности, риски для Южной Осетии носят, мне кажется, скорее косвенный, непрямой характер. Это дает возможность сосредоточиться на повестке развития.
У вас нет того, что мы видели в 2004-м, 2008-м годах – это и нарушение режима прекращения огня, если не ежедневные, а в некоторых случаях, кстати, ежедневные обстрелы и так далее. Но это другая атмосфера. Повторюсь, в той атмосфере попробуй задумайся об экономике или о каком-то совершенствовании правовых форм. Сейчас можно задуматься.
— У общества есть прямой запрос на возрождение экономики и других сфер, и здесь у республики появляется возможность развивать контакты с другими регионами Кавказа. Может ли Южная Осетия играть более заметную роль в региональных гуманитарных и экономических проектах?
— Думаю, что может. Мне кажется, уже видны некоторые важные моменты и в Абхазии. Мы видим, как развиваются новые маршруты, там Сухум-Казань, Уфа и так далее. Почему не Южная Осетия? Понятно, там есть аэропорт, он, конечно, не все, но многие вопросы решает. В Южной Осетии с транспортной доступностью посложнее, но, в принципе, определенный выход на более широкие просторы не только отдельно взятого региона, но и большой России — вполне себе работающий момент.
— Думаю, что может. Мне кажется, уже видны некоторые важные моменты и в Абхазии. Мы видим, как развиваются новые маршруты, там Сухум-Казань, Уфа и так далее. Почему не Южная Осетия? Понятно, там есть аэропорт, он, конечно, не все, но многие вопросы решает. В Южной Осетии с транспортной доступностью посложнее, но, в принципе, определенный выход на более широкие просторы не только отдельно взятого региона, но и большой России — вполне себе работающий момент.
— Новый президент получил мандат на реализацию своего курса. После инаугурации начнется полноценная работа — как вы видите политическое и социально‑экономическое развитие Южной Осетии в ближайшие пять лет?
— Вкратце: есть два сценария. Первый — если новая программа и видение будущего начнут реализовываться на практике; второй — если это останется на уровне пожеланий. Ключевым здесь будет расстановка кадров — кадры решают все. Банальная фраза, вроде бы уже приевшаяся, но важно помнить: управлением будет заниматься не только один глава республики. Маленькая республика — это не большая Россия и даже не крупный субъект федерации, вроде Краснодарского края или Свердловской области. Тем не менее многое будет зависеть от качественной команды. Это важная задача — кто будет воплощать? Хорошо, мы сказали, что нужно, зафиксировали ошибки, узкие места и провалы. Дальше — конкретные люди, которые этим займутся.
Общественная поддержка есть: общество готово. Но готово ли оно просто отдать все в "салон" и сказать "сделайте красиво", или будет само участвовать в этих процессах — тут возникает много вопросов. Если общество будет участвовать и появится слаженная команда, мы увидим иные векторы развития. Возможно, тогда о Южной Осетии начнут говорить, как о некой витрине российского проекта. Это оптимистический вариант.
— Вкратце: есть два сценария. Первый — если новая программа и видение будущего начнут реализовываться на практике; второй — если это останется на уровне пожеланий. Ключевым здесь будет расстановка кадров — кадры решают все. Банальная фраза, вроде бы уже приевшаяся, но важно помнить: управлением будет заниматься не только один глава республики. Маленькая республика — это не большая Россия и даже не крупный субъект федерации, вроде Краснодарского края или Свердловской области. Тем не менее многое будет зависеть от качественной команды. Это важная задача — кто будет воплощать? Хорошо, мы сказали, что нужно, зафиксировали ошибки, узкие места и провалы. Дальше — конкретные люди, которые этим займутся.
Общественная поддержка есть: общество готово. Но готово ли оно просто отдать все в "салон" и сказать "сделайте красиво", или будет само участвовать в этих процессах — тут возникает много вопросов. Если общество будет участвовать и появится слаженная команда, мы увидим иные векторы развития. Возможно, тогда о Южной Осетии начнут говорить, как о некой витрине российского проекта. Это оптимистический вариант.
Пессимистический сценарий тоже закладывать нужно — люди военные обычно самый неблагоприятный сценарий кладут в основу, а потом пытаются на него нанизывать более благоприятные. Мы не военные, но констатируем: предпосылки и возможности для позитивной траектории есть.
— Южной Осетии предстоит новый политический цикл — и это еще одна возможность учесть опыт предыдущих лет. Какие ошибки прежних властей важно не повторять новой администрации, и что должно стать главным критерием успешности Марата Камболова?
— Главное, наверное, не возводить стену между собой и обществом. В Южной Осетии власть часто на уровне "протянутой руки", такую доступность власти важно сохранять. Не должно появляться "препонов", "тромбов" в этой кровеносной системе управления.
— Главное, наверное, не возводить стену между собой и обществом. В Южной Осетии власть часто на уровне "протянутой руки", такую доступность власти важно сохранять. Не должно появляться "препонов", "тромбов" в этой кровеносной системе управления.
Конечно, порядок в правоохранительных органах и повышение качества управления — ключевые моменты.
– У каждой страны и республики есть свои преимущества и ограничения. Что сегодня является главным ресурсом Южной Осетии, а что — наиболее серьезным препятствием для ее развития?
— Иногда выражение "человеческий капитал" звучит формально, и в нем теряется человек, но все же — человеческий капитал. Люди, которые сумели выжить в тяжелых условиях противостояния и при этом сохранили человеческое достоинство — это важно. Мне кажется, что подобного рода люди вполне могут и в повестке развития заработать — это большое достоинство и важное качество. Помимо человеческого капитала у нас еще и природа: помню, как однажды группа молодых ученых, исследовавших Кавказ, впервые попала в Южную Осетию и была поражена ее красотой. Мы не знали, что здесь так красиво — возможно, даже лучше в чем‑то, но не стану сравнивать. Эти момоенты тоже можно задействовать.
Из проблем, конечно, прежде всего транспортная доступность. Инфраструктурная доступность важна, чтобы Южная Осетия не оставалась "островом без моря". Понятно, что это сложно, но вопрос надо ставить.
– Вы подчеркнули значение человеческого ресурса — человеческий капитал действительно важен. Вместе с тем демографическая ситуация в республике оставляет желать лучшего.
Из проблем, конечно, прежде всего транспортная доступность. Инфраструктурная доступность важна, чтобы Южная Осетия не оставалась "островом без моря". Понятно, что это сложно, но вопрос надо ставить.
– Вы подчеркнули значение человеческого ресурса — человеческий капитал действительно важен. Вместе с тем демографическая ситуация в республике оставляет желать лучшего.
– Кстати, вы мне подсказали тему. Знаете, я получился экспертом, который не заметил слона в комнате. Да, действительно, проблема демографии: снижение населения Южной Осетии, опять же, с одной стороны, становится неким идеологическим лейблом, который нам постоянно обозначают противники и критики России и так далее. Ну, Бог с ними, с критиками. Сама республика должна жить, и она будет жить, пока есть население.
Возможно, кто-то задумается и о том, чтобы вернуться. Ведь не все реализовались во Владикавказе, Ростове, Ставрополе, Москве. У кого-то, может быть, наоборот, получилось, и можно попробовать этот опыт задействовать. Даже если человек не вернется, он может привезти с собой знания, компетенции, связи и тем самым остаться в Южной Осетии, если не на постоянной основе, то, по крайней мере, как тот самый человеческий капитал. Акто-то, возможно, захочет и вернуться. Стоило бы, мне кажется, озаботиться и провести инвентаризацию. Вполне возможно, что кто-то уехал за великой мечтой, но ее не реализовал, ана малой родине это вполне может получиться. Это тоже одно из важных направлений.
