https://sputnik-ossetia.ru/20260810/iskal-s-kem-by-poigrat-no-vse-deti-byli-v-podvalakh-batradz-khuriev-o-detstve-v-voynu-40476669.html
"Искал с кем бы поиграть, но все дети были в подвалах": Батрадз Хуриев о детстве в войну
"Искал с кем бы поиграть, но все дети были в подвалах": Батрадз Хуриев о детстве в войну
Sputnik Южная Осетия
ЦХИНВАЛ, 10 авг — Sputnik, Фатима Плиева. Для журналиста, директора Государственной телерадиокомпании "Ир" Батрадза Хуриева война началась задолго до августа... 10.08.2026, Sputnik Южная Осетия
2026-08-10T18:17+0300
2026-08-10T18:17+0300
2026-08-10T19:37+0300
гтрк ир
08.08.08
геноцид осетин
южная осетия
https://cdnn1.img.sputnik-ossetia.ru/img/07e9/06/19/33909077_0:161:3071:1888_1920x0_80_0_0_09b2ff9493258ed302f8b69b0d516bc6.jpg
ЦХИНВАЛ, 10 авг — Sputnik, Фатима Плиева. Для журналиста, директора Государственной телерадиокомпании "Ир" Батрадза Хуриева война началась задолго до августа 2008 года. Его личная история этой войны берет начало 9 июня 1992 года — в день рождения его сестры. В тот день семья Хуриевых попала под обстрел. Отец получил ранение, сестра была ранена осколками, и один из них стал для нее необычным "подарком" от врача.Спустя годы Хуриев вновь оказался в центре военных событий — уже не только как житель Южной Осетии, но и как журналист. Ему приходилось работать там, где свистели пули, ездить в районы, откуда могли не вернуться, и снимать происходящее, понимая, что камера не защищает от войны.Сегодня, вспоминая события 1990-х и августа 2008 года, он говорит не столько о политике, сколько о людях, страхе, который пришлось преодолевать, и о поколении, слишком рано узнавшем, что такое война."Все дети были в подвалах"9 июня 1992 года Батрадзу Хуриеву было меньше семи лет. Его сестре исполнялось 15. Семья собиралась покинуть Цхинвал."Почему я запомнил эту дату? Потому что в тот день был день рождения моей сестры", — вспоминает Хуриев.Накануне во дворе ремонтировали грузовую машину. На следующий день детей посадили в кабину. Вместе с ними ехала девушка Зарина Алборова, женщины разместились в кузове.Машина выехала из города. На участке дороги, где трасса соединяется с дорогой в сторону Дубовой рощи, раздались взрывы.Ребенок тогда не мог понять, откуда именно велся огонь и чем стреляли. Он помнит только осколки стекла, раненую сестру и то, как все вокруг происходило за считанные секунды.К счастью, водитель не затормозил. Машина продолжила движение, что, возможно, и спасло находившихся в ней людей."Наверное, нас все-таки где-то скрыло от грузинских глаз. Мы побежали в сторону двухэтажного дома и забежали туда", — вспоминает Хуриев.Сестра была ранена. Пострадала и Зарина Алборова. Позже их вывезли в Хетагурово, в Цунар, поскольку дорога на Цхинвал оставалась опасной.Но на этом тот день для семьи Хуриевых не закончился.Отец Батрадза Гиви, провожавший детей, узнал, что машина, на которой они уехали, вернулась изрешеченной. Сосед, который должен был ехать следом, увидел ее и вернулся в город.Отец понял, что произошло, и бросился вслед за детьми."Наши защитники его не пускали, говорили, что там обстреливается. Но он все равно вырвался и побежал в ту сторону. Его тоже ранило", — рассказывает Хуриев.Осколок попал ему в ребро.Вечером, когда дорога стала безопаснее, раненых доставили в больницу. Там сестру Батрадза оперировал известный детский хирург-травматолог Павел Аветисян.Узнав, что у девочки в этот день день рождения, врач решил сделать ей необычный подарок.Несколько осколков до сих пор остаются в теле его сестры. Отец Батрадза также ушел из жизни с осколком в теле.Самому Батрадзу мелкие осколки удалось удалить.Но, пожалуй, сильнее всего в памяти остался не сам обстрел, а жизнь до и после него."Я помню, что ходил во дворе и искал детей. Хотел поиграть с кем-нибудь, но не находил их. И спускался в подвалы, где люди находились, потому что тяжелые были времена", — говорит он.Дорога через ЗарЧерез несколько недель семья покинула Южную Осетию. 10 июля сосед на автобусе повез их во Владикавказ.Особенно Хуриев запомнил Зарскую дорогу. Она была в крайне тяжелом состоянии: узкая, опасная, местами проходившая над пропастями. Навстречу друг другу автомобили едва могли разъехаться."Мы смотрели в лес с опаской", — вспоминает он.Всего за 20 дней до этого произошла Зарская трагедия, унесшая жизни людей, пытавшихся покинуть зону боевых действий.В автобусе с детьми ехал и молодой человек, державший в руках гранату."На тот момент он мне уже казался каким-то голливудским героем. Сейчас я понимаю, конечно, что с одной гранатой он мало что мог сделать", — говорит Хуриев.Поколение, которое рано повзрослелоВойна изменила детей, которым пришлось взрослеть раньше времени.После обстрелов пришли другие испытания — отсутствие воды и электричества, бытовые трудности, необходимость помогать взрослым.Пришлось учиться колоть дрова, носить воду, справляться с тем, что прежде казалось исключительно взрослой заботой.Но война для него не закончилась вместе с детством.В 2002 году Хуриев пришел работать на телевидение. В 2004-м уже работал журналистом и вновь наблюдал за обострением ситуации. А в августе 2008 года оказался по другую сторону камеры — теперь уже как корреспондент, который должен был рассказывать о происходящем."Ты мне автомат, я тебе микрофон"Перед августом 2008 года Хуриев неоднократно выезжал в села, где шли обстрелы.Однажды съемочная группа приехала в Хетагурово. Они только вышли из машины, когда услышали свист пуль. На землю посыпались листья с дерева."Мы поняли, что происходит, и, конечно же, обратно сели в машину", — рассказывает он.Но уехать сразу не могли. Было задание, которое необходимо было выполнить. Хуриеву тогда было 23 года.Съемочная группа поднялась на высоту возле села. Теперь, спустя годы, журналист понимает, насколько опасным было это решение. На открытом участке спрятаться было практически негде.Один из эпизодов тех лет Хуриев вспоминает с особой иронией. Один из высокопоставленных чиновников предложил ему отправиться к грузинским позициям и выяснить, чего хотят противостоящие стороны."Я говорю: "Нет, спасибо. Давай меняться. Ты мне автомат, я тебе микрофон", — вспоминает журналист.Сегодня эта фраза звучит почти как шутка. Тогда за ней стояло понимание того, что журналистская работа в Южной Осетии проходила буквально на грани риска.Хуриев считает, что журналисты и операторы, работавшие в те годы в горячих точках, также внесли свой вклад в защиту республики.Журналист вспоминает коллег, которые регулярно оказывались в опасных ситуациях, — операторов Арнольда Харебова, Вадима Габараева и многих других."Мы просто могли пропасть"Одним из самых рискованных эпизодов стала поездка в Курта, где располагалось так называемое альтернативное правительство Южной Осетии.Хуриев отправился туда вместе с оператором Зауром Остаевым, журналистом Зариной Санакоевой (агентство Рес) и водителем Сергеем Тадтаевым. Позже Тадтаев погиб в 2008 году.Съемочная группа ехала на небольшой двухдверной "Ниве". На грузинском посту их остановили."Говорят: "Куда?" Я понимаю, что надо вести себя чуть-чуть нагловато, самоуверенно, потому что если они поймут, что нас там никто не ждет, я не знаю, что с нами произойдет. Куда мы пропадем — и даже свидетелей не будет", — вспоминает Хуриев.Он настоял на том, что их ждут.В итоге съемочной группе разрешили проехать. Журналисты отсняли материал и вернулись обратно.Только спустя годы Хуриев смог в полной мере оценить степень опасности той поездки."Мы просто могли пропасть. Пропасть — и все. Бесследно пропасть, и никто бы даже не узнал", — считает он.При этом журналисты привезли из Курта кадры здания административного центра, которых до этого у них не было. Эти съемки впоследствии еще долго использовались в материалах телевидения.Информационная войнаПо его словам, журналистская конкуренция в те годы нередко превращалась в борьбу буквально за место перед камерой.После августа 2008 года он ожидал хотя бы личной реакции от некоторых грузинских коллег, с которыми прежде общался.Он считает, что происходившее было не только вооруженным противостоянием, но и большой информационной войной.В этой работе, по его словам, важную роль сыграли российские журналисты, которые приезжали в Южную Осетию и помогали местным коллегам рассказывать о происходящем.Среди них он вспоминает Антона Степаненко и Евгения Поддубного. Степаненко, в частности, проводил для сотрудников южноосетинского телевидения курсы повышения квалификации."Благодаря им миру стало известно, что здесь происходило. Благодаря нам и благодаря им", — говорит Хуриев.День, который запомнился радостьюПосле окончания боевых действий жизнь постепенно возвращалась в мирное русло. А 26 августа 2008 года Россия признала независимость Южной Осетии.В тот день Хуриев находился во Владикавказе.После пережитого стресса у него начались проблемы с зубами. Врачи не находили явной причины, и позже он связывал это с перенесенным нервным напряжением.Но сам день признания независимости он вспоминает совершенно иначе."Это были незабываемые эмоции. Эта радость, когда хотелось всех обнимать — проходящих. Я звонил друзьям, родителям, близким. Всех поздравлял. Поздравляли друг друга", — вспоминает он."Пыль не уходила"Вернувшись в Южную Осетию, журналисты вновь приступили к работе.Одним из самых ярких бытовых воспоминаний Хуриева после войны стала пыль.Пострадало и здание телевидения. По нему били грузинские танки. К счастью, сотрудники, находившиеся внутри, не пострадали.Зато серьезные проблемы возникли с техникой. Позже было закуплено оборудование, появились возможности для работы в прямом эфире и новые специалисты для телевидения."Мы уже начали выходить в прямые эфиры. Через какое-то время научились работать в прямом эфире. Появились режиссеры — новые для нас профессии", — говорит Хуриев.Первые послевоенные годы были тяжелыми. Но примерно к 2011–2012 годам, по его словам, изменения стали особенно заметными: Цхинвал и республика начали активно восстанавливаться.Память как часть журналистской работыСегодня Хуриев говорит, что военная угроза перестала занимать в повседневной жизни то место, которое занимала в 1990-е и 2000-е годы. Иногда, вспоминает он, сотрудники телевидения даже ловили себя на мысли, что перестали следить за тем, кто занимает тот или иной пост в Грузии."В какой-то момент мы даже расслабились. Сидим на работе, и кто-то задает вопрос: "А кто президент Грузии?" Все друг на друга смотрим. Действительно, а кто президент Грузии? Мы даже не знаем, не в курсе", — рассказывает он.Но, по его словам, забывать о происходящем нельзя.Особое место в этой работе занимает память об августе 2008 года. Ежегодно южноосетинские журналисты готовят материалы, рассказывают о погибших героях и судьбах обычных людей, оказавшихся в центре войны.Сегодня эти истории распространяются уже не только через телевидение и печатные СМИ, но и через интернет, YouTube, социальные сети и другие площадки."У нас есть возможность донести до мировой общественности правду", — считает Хуриев.Для него самого эта работа имеет особый смысл. Он видел войну сначала глазами ребенка, который искал во дворе товарищей для игры и находил их в подвалах. Позже — глазами журналиста, который ехал туда, откуда другие старались уехать.И, возможно, именно поэтому его воспоминания о войне — это не только история о боях и обстрелах. Это история поколения, которое слишком рано научилось взрослеть, а затем научилось рассказывать о пережитом другим.
https://sputnik-ossetia.ru/20260808/avgust-2008-goda-pyat-dney-voyny-v-yuzhnoy-osetii-18095173.html
https://sputnik-ossetia.ru/20260808/tskhinval-v-avguste-2008-go-foto-posledstviy-gruzinskoy-agressii-24891744.html
https://sputnik-ossetia.ru/20260807/voyna-080808-arkhivnye-kadry-18063267.html
https://sputnik-ossetia.ru/20250812/my-vse-rabotali-v-odin-kotel-avgust-2008-go-v-pamyati-korrespondenta-mir-stasa-khudieva-34572265.html
https://sputnik-ossetia.ru/20260807/nauchila-tsenit-kazhdyy-den-andrey-tedeev-o-voyne-2008-goda-i-sudbe-zaschitnikov-tskhinvala-34499865.html
https://sputnik-ossetia.ru/20250908/vazagov-nazval-rabotu-smi-rossii-v-2008-m-istinnym-proyavleniem-zhurnalistskoy-solidarnosti-34989781.html
Sputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
2026
Sputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Новости
ru_OS
Sputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Sputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
гтрк ир, 08.08.08, геноцид осетин, южная осетия
гтрк ир, 08.08.08, геноцид осетин, южная осетия
ЦХИНВАЛ, 10 авг — Sputnik, Фатима Плиева. Для журналиста, директора Государственной телерадиокомпании "Ир" Батрадза Хуриева война началась задолго до августа 2008 года. Его личная история этой войны берет начало 9 июня 1992 года — в день рождения его сестры. В тот день семья Хуриевых попала под обстрел. Отец получил ранение, сестра была ранена осколками, и один из них стал для нее необычным "подарком" от врача.
Спустя годы Хуриев вновь оказался в центре военных событий — уже не только как житель Южной Осетии, но и как журналист. Ему приходилось работать там, где свистели пули, ездить в районы, откуда могли не вернуться, и снимать происходящее, понимая, что камера не защищает от войны.
Сегодня, вспоминая события 1990-х и августа 2008 года, он говорит не столько о политике, сколько о людях, страхе, который пришлось преодолевать, и о поколении, слишком рано узнавшем, что такое война.
"Все дети были в подвалах"
9 июня 1992 года Батрадзу Хуриеву было меньше семи лет. Его сестре исполнялось 15. Семья собиралась покинуть Цхинвал.
"Почему я запомнил эту дату? Потому что в тот день был день рождения моей сестры", — вспоминает Хуриев.
Накануне во дворе ремонтировали грузовую машину. На следующий день детей посадили в кабину. Вместе с ними ехала девушка Зарина Алборова, женщины разместились в кузове.
Машина выехала из города. На участке дороги, где трасса соединяется с дорогой в сторону Дубовой рощи, раздались взрывы.
"Ничто не предвещало плохого. И я помню, как произошел взрыв. Лобовое стекло треснуло, и на нас полетели мелкие осколки", — рассказывает он.
Ребенок тогда не мог понять, откуда именно велся огонь и чем стреляли. Он помнит только осколки стекла, раненую сестру и то, как все вокруг происходило за считанные секунды.
К счастью, водитель не затормозил. Машина продолжила движение, что, возможно, и спасло находившихся в ней людей.
"Наверное, нас все-таки где-то скрыло от грузинских глаз. Мы побежали в сторону двухэтажного дома и забежали туда", — вспоминает Хуриев.
Сестра была ранена. Пострадала и Зарина Алборова. Позже их вывезли в Хетагурово, в Цунар, поскольку дорога на Цхинвал оставалась опасной.
Но на этом тот день для семьи Хуриевых не закончился.
Отец Батрадза Гиви, провожавший детей, узнал, что машина, на которой они уехали, вернулась изрешеченной. Сосед, который должен был ехать следом, увидел ее и вернулся в город.
Отец понял, что произошло, и бросился вслед за детьми.
"Наши защитники его не пускали, говорили, что там обстреливается. Но он все равно вырвался и побежал в ту сторону. Его тоже ранило", — рассказывает Хуриев.
Осколок попал ему в ребро.
Вечером, когда дорога стала безопаснее, раненых доставили в больницу. Там сестру Батрадза оперировал известный детский хирург-травматолог Павел Аветисян.
Узнав, что у девочки в этот день день рождения, врач решил сделать ей необычный подарок.
"Он сказал: "Я знаю, что сегодня у тебя день рождения. У меня нет подарка, но я тебе дарю тот осколок, который вытащил из твоего тела", — вспоминает Батрадз.
Несколько осколков до сих пор остаются в теле его сестры. Отец Батрадза также ушел из жизни с осколком в теле.
Самому Батрадзу мелкие осколки удалось удалить.
Но, пожалуй, сильнее всего в памяти остался не сам обстрел, а жизнь до и после него.
"Я помню, что ходил во дворе и искал детей. Хотел поиграть с кем-нибудь, но не находил их. И спускался в подвалы, где люди находились, потому что тяжелые были времена", — говорит он.
Через несколько недель семья покинула Южную Осетию. 10 июля сосед на автобусе повез их во Владикавказ.
Особенно Хуриев запомнил Зарскую дорогу. Она была в крайне тяжелом состоянии: узкая, опасная, местами проходившая над пропастями. Навстречу друг другу автомобили едва могли разъехаться.
"Мы смотрели в лес с опаской", — вспоминает он.
Всего за 20 дней до этого произошла Зарская трагедия, унесшая жизни людей, пытавшихся покинуть зону боевых действий.
В автобусе с детьми ехал и молодой человек, державший в руках гранату.
"На тот момент он мне уже казался каким-то голливудским героем. Сейчас я понимаю, конечно, что с одной гранатой он мало что мог сделать", — говорит Хуриев.
Поколение, которое рано повзрослело
Война изменила детей, которым пришлось взрослеть раньше времени.
После обстрелов пришли другие испытания — отсутствие воды и электричества, бытовые трудности, необходимость помогать взрослым.
"Мы рано повзрослели, потому что все тяготы переживали со взрослыми", — говорит Хуриев.
Пришлось учиться колоть дрова, носить воду, справляться с тем, что прежде казалось исключительно взрослой заботой.
Но война для него не закончилась вместе с детством.
В 2002 году Хуриев пришел работать на телевидение. В 2004-м уже работал журналистом и вновь наблюдал за обострением ситуации. А в августе 2008 года оказался по другую сторону камеры — теперь уже как корреспондент, который должен был рассказывать о происходящем.
"Ты мне автомат, я тебе микрофон"
Перед августом 2008 года Хуриев неоднократно выезжал в села, где шли обстрелы.
Однажды съемочная группа приехала в Хетагурово. Они только вышли из машины, когда услышали свист пуль. На землю посыпались листья с дерева.
"Мы поняли, что происходит, и, конечно же, обратно сели в машину", — рассказывает он.
Но уехать сразу не могли. Было задание, которое необходимо было выполнить. Хуриеву тогда было 23 года.
"В этом возрасте люди бывают максималистами. Возможно, многие бы обратно уехали. Но у меня было задание. Я должен был его выполнить", — говорит он.
Съемочная группа поднялась на высоту возле села. Теперь, спустя годы, журналист понимает, насколько опасным было это решение. На открытом участке спрятаться было практически негде.
Один из эпизодов тех лет Хуриев вспоминает с особой иронией. Один из высокопоставленных чиновников предложил ему отправиться к грузинским позициям и выяснить, чего хотят противостоящие стороны.
"Я говорю: "Нет, спасибо. Давай меняться. Ты мне автомат, я тебе микрофон", — вспоминает журналист.
Сегодня эта фраза звучит почти как шутка. Тогда за ней стояло понимание того, что журналистская работа в Южной Осетии проходила буквально на грани риска.
Хуриев считает, что журналисты и операторы, работавшие в те годы в горячих точках, также внесли свой вклад в защиту республики.
"Я бы хотел, чтобы и журналистам давали статусы участников боевых действий, потому что мы наравне с нашими защитниками участвовали в защите нашей республики", — подчеркивает он.
Журналист вспоминает коллег, которые регулярно оказывались в опасных ситуациях, — операторов Арнольда Харебова, Вадима Габараева и многих других.
"Мы просто могли пропасть"
Одним из самых рискованных эпизодов стала поездка в Курта, где располагалось так называемое альтернативное правительство Южной Осетии.
Хуриев отправился туда вместе с оператором Зауром Остаевым, журналистом Зариной Санакоевой (агентство Рес) и водителем Сергеем Тадтаевым. Позже Тадтаев погиб в 2008 году.
Съемочная группа ехала на небольшой двухдверной "Ниве". На грузинском посту их остановили.
"Говорят: "Куда?" Я понимаю, что надо вести себя чуть-чуть нагловато, самоуверенно, потому что если они поймут, что нас там никто не ждет, я не знаю, что с нами произойдет. Куда мы пропадем — и даже свидетелей не будет", — вспоминает Хуриев.
Он настоял на том, что их ждут.
В итоге съемочной группе разрешили проехать. Журналисты отсняли материал и вернулись обратно.
Только спустя годы Хуриев смог в полной мере оценить степень опасности той поездки.
"Мы просто могли пропасть. Пропасть — и все. Бесследно пропасть, и никто бы даже не узнал", — считает он.
При этом журналисты привезли из Курта кадры здания административного центра, которых до этого у них не было. Эти съемки впоследствии еще долго использовались в материалах телевидения.
По его словам, журналистская конкуренция в те годы нередко превращалась в борьбу буквально за место перед камерой.
После августа 2008 года он ожидал хотя бы личной реакции от некоторых грузинских коллег, с которыми прежде общался.
"Ни один из них после военных действий даже не вышел на связь, не спросил: "Как вы?" Они же видели, что сделала их армия. Они видели практически уничтоженный город", — говорит Хуриев.
Он считает, что происходившее было не только вооруженным противостоянием, но и большой информационной войной.
В этой работе, по его словам, важную роль сыграли российские журналисты, которые приезжали в Южную Осетию и помогали местным коллегам рассказывать о происходящем.
Среди них он вспоминает Антона Степаненко и Евгения Поддубного. Степаненко, в частности, проводил для сотрудников южноосетинского телевидения курсы повышения квалификации.
"Благодаря им миру стало известно, что здесь происходило. Благодаря нам и благодаря им", — говорит Хуриев.
День, который запомнился радостью
После окончания боевых действий жизнь постепенно возвращалась в мирное русло. А 26 августа 2008 года Россия признала независимость Южной Осетии.
В тот день Хуриев находился во Владикавказе.
После пережитого стресса у него начались проблемы с зубами. Врачи не находили явной причины, и позже он связывал это с перенесенным нервным напряжением.
Но сам день признания независимости он вспоминает совершенно иначе.
"Это были незабываемые эмоции. Эта радость, когда хотелось всех обнимать — проходящих. Я звонил друзьям, родителям, близким. Всех поздравлял. Поздравляли друг друга", — вспоминает он.
Вернувшись в Южную Осетию, журналисты вновь приступили к работе.
Одним из самых ярких бытовых воспоминаний Хуриева после войны стала пыль.
"Мы убирали кабинеты, но на второй день приходишь — и опять все пыльно", — рассказывает он.
Пострадало и здание телевидения. По нему били грузинские танки. К счастью, сотрудники, находившиеся внутри, не пострадали.
Зато серьезные проблемы возникли с техникой. Позже было закуплено оборудование, появились возможности для работы в прямом эфире и новые специалисты для телевидения.
"Мы уже начали выходить в прямые эфиры. Через какое-то время научились работать в прямом эфире. Появились режиссеры — новые для нас профессии", — говорит Хуриев.
Первые послевоенные годы были тяжелыми. Но примерно к 2011–2012 годам, по его словам, изменения стали особенно заметными: Цхинвал и республика начали активно восстанавливаться.
Память как часть журналистской работы
Сегодня Хуриев говорит, что военная угроза перестала занимать в повседневной жизни то место, которое занимала в 1990-е и 2000-е годы. Иногда, вспоминает он, сотрудники телевидения даже ловили себя на мысли, что перестали следить за тем, кто занимает тот или иной пост в Грузии.
"В какой-то момент мы даже расслабились. Сидим на работе, и кто-то задает вопрос: "А кто президент Грузии?" Все друг на друга смотрим. Действительно, а кто президент Грузии? Мы даже не знаем, не в курсе", — рассказывает он.
Но, по его словам, забывать о происходящем нельзя.
"С одной стороны, это плюс — мы про это забыли. С другой стороны, надо следить за ними, за их работой и отвечать тоже".
Особое место в этой работе занимает память об августе 2008 года. Ежегодно южноосетинские журналисты готовят материалы, рассказывают о погибших героях и судьбах обычных людей, оказавшихся в центре войны.
Сегодня эти истории распространяются уже не только через телевидение и печатные СМИ, но и через интернет, YouTube, социальные сети и другие площадки.
"У нас есть возможность донести до мировой общественности правду", — считает Хуриев.
Для него самого эта работа имеет особый смысл. Он видел войну сначала глазами ребенка, который искал во дворе товарищей для игры и находил их в подвалах. Позже — глазами журналиста, который ехал туда, откуда другие старались уехать.
И, возможно, именно поэтому его воспоминания о войне — это не только история о боях и обстрелах. Это история поколения, которое слишком рано научилось взрослеть, а затем научилось рассказывать о пережитом другим.
