https://sputnik-ossetia.ru/20260625/moskva-stavit-na-predskazuemost-markedonov-o-smene-vlasti-v-yuzhnoy-osetii-39739888.html

Москва ставит на предсказуемость: Маркедонов о смене власти в Южной Осетии

Москва ставит на предсказуемость: Маркедонов о смене власти в Южной Осетии

Sputnik Южная Осетия

Алан Гаглоев подал в отставку с поста президента Южной Осетии. Также стало известно о том, что он займет должность государственного советника президента России... 25.06.2026, Sputnik Южная Осетия

2026-06-25T15:12+0300

2026-06-25T15:12+0300

2026-06-25T15:12+0300

южная осетия

интервью

россия

мнение

https://cdnn1.img.sputnik-ossetia.ru/img/07ea/05/1b/39190601_0:0:1280:721_1920x0_80_0_0_b205f93d00f43dde1a66714e68320ec7.jpg

Алан Гаглоев подал в отставку с поста президента Южной Осетии. Также стало известно о том, что он займет должность государственного советника президента России Владимира Путина.Согласно Конституции республики, обязанности главы государства до избрания нового президента возложены на премьер-министра Марата Камболова, который неделей ранее был назначен на эту должность.Политолог, ведущий научный сотрудник МГИМО, главный редактор журнала "Международная аналитика" Сергей Маркедонов рассказал в интервью Sputnik о причинах этих решений, о том, как они повлияют на российско-южноосетинские отношения и каких изменений можно ждать в российской политике интеграции региона.– Я думаю, здесь многомерное измерение этой отставки. Во-первых, есть определенные проблемы внутри управленческой структуры. Правительство менялось часто. Можно вспомнить, что в феврале 2026 года Дзамболата Тадтаева назначили премьер-министром, затем он ушел в отставку и его сменил Марат Камболов. Во-вторых, в депутатском корпусе тоже была определенная критика ушедшего президента. Конечно, приближались выборы в 2027 году, и определенная, скажем, внутриполитическая турбулентность, наверное, вызывала вопросы.Конечно, связывается эта кадровая смена и с приходом Камболова. Фигура достаточно весомая. Сейчас много можно в разных пабликах и социальных сетях прочитать, что это первый "варяг" в Южной Осетии. Это далеко не так. Можно вспомнить Ростислава Хугаева, можно вспомнить Вадима Бровцева. Но тут есть важные нюансы. Ни Хугаев, ни Бровцев не планировали гипотетически возглавить республику. А Марат Камболов – уже временно исполняющий обязанности.И я бы обратил внимание еще на подписанный 9 мая Гаглоевым и Путиным Договор об углублении интеграционных связей между Южной Осетией и Россией, связанный действительно с повышением качества интеграции между Москвой и Цхинвалом. Естественно, это требует и более высокого уровня управленческой подготовки, и освоения финансовых средств, дисциплины, в том числе, и так далее. И под этот договор во многом приглашался Камболов как советник, потом как премьер, а теперь как временно исполняющий обязанности. Вот, собственно, это основной круг вопросов.Плюс, конечно, очень активно в Грузии уже начали об этом писать, и стали говорить в наших различных каналах о том, что приход Камболова означает объединение Южной Осетии и России. Я бы, честно говоря, не спешил с подобными выводами. И вовсе не потому, что пресс-секретарь президента Владимира Путина Дмитрий Песков, выступая на известной экспертной площадке "Примаковские чтения", сказал, что эти кадровые изменения напрямую не связаны с процессом объединения и не стоит спешить с этим вопросом. Не только поэтому я так говорил. Действительно, есть определенные ограничители.Если сравнивать Южную Осетию и Абхазию, то, конечно же, Южная Осетия сильно завязана на российскую систему, более тесно с ней интегрирована. Здесь можно вспомнить, например, соглашение марта 2017 года об интеграции военных систем и так далее.Обращает внимание то, что договор, подписанный 9 мая, снимает десятилетний ценз для того, чтобы занимать посты на государственной и муниципальной службе в Южной Осетии. Но надо понимать, что на Кавказе есть Грузия. Назвать нынешнее правительство пророссийским нельзя, вопреки популярной у нас в разных социальных сетях версии чуть ли не о развороте на север, который Грузия делает. Но эта власть довольно прагматическая. Если гипотетическое объединение России и Южной Осетии будет поставлено уже на практические рельсы, я думаю, что это ударит по позициям "Грузинской мечты" и очень активизирует условного коллективного Саакашвили. Это такой альянс разных сил, очень радикально прозападных, но можно назвать их коллективным Саакашвили. Подобные силы, в случае их гипотетического, опять же, прихода к власти, способны накалить обстановку на Южном Кавказе до предела и, что называется, украинизировать эту ситуацию. Конечно, в Москве это совершенно неинтересно.Другой вопрос – качество интеграции Южной Осетии и России. И очень важный момент – наконец завершить этот затянувшийся переход от конфликта и постконфликтной повестки к повестке развития. Об этом многие южноосетинские лидеры говорили. Я общался, например, в свое время с Леонидом Тибиловым, который про это говорил. Его преемник Анатолий Бибилов тоже про это говорил. В парламенте эти вещи обсуждались многократно, что пора уже отойти от повестки 90-х и перейти к повестке развития. Понятно, что речь не о самодостаточности. Наверное, сложно ставить такую задачу. Но, по крайней мере, не просто какого-то обращения исключительно к прошлому, а к настоящему и будущему. Я думаю, эти кадровые перемены прежде всего про это. А статусный вопрос, мне кажется, можно и оставить до лучших времен, до улучшения климата и в регионе Кавказа, и, наверное, на международной арене в целом.– Гаглоев назначен советником президента РФ. Как вы считаете, что означает это назначение с точки зрения российско-южноосетинских отношений?– Я думаю, что любое назначение имеет некую символическую величину. И, кстати, некоторые люди из Южной Осетии даже называли это некоторым понижением. Я бы считал, что в контексте договора от 9 мая скорее речь идет о символической важности, что мы рассматриваем эту республику, пусть и маленькую, но серьезную. Для России этот приоритет важный. Как говорится, мал золотник, да дорог. Поэтому есть специальный советник, который обеспечит, в том числе, и режим преемственности.Да, у Камболова огромный управленческий опыт. Руководить Курчатовским институтом, понимая его значение для фундаментальной науки, для обороны и национальной безопасности, это важно. Это не обычный институт, где ходят в очечках ученые и пишут какие-то отчеты. Это институт государственного масштаба и значимости. Понятно, что фигура достаточно крупная. Но, тем не менее, есть много местной специфики, которую надо учитывать. У нас есть такая конвенциональная мудрость, что Абхазия больше строптивая, больше стремится к автономии, к какой-то самости, естественно, сохраняя общий вектор в пользу России. А Южная Осетия – дай команду завтра, и вольется в состав России. Это отчасти так, но есть некоторые нюансы.В частности, бывая в Южной Осетии и общаясь с людьми в Цхинвале, я знаю, что вызывает, например, беспокойство вопрос о том, сохранится ли институт прямых выборов. Это очень важная тема, и она обсуждается. Я думаю, что, учитывая опыты Алана Гаглоева, который, кстати, выборы выигрывал во втором туре в очень жесткой конкурентной борьбе, для многих южных осетин этот институт важен. Есть что обсуждать.Или, к примеру, если границу полностью откроют, есть какие-то миграционные процессы. Мы знаем, что в рамках большой России миграционные вопросы иногда вызывают, прошу прощения за тавтологию, вопросы. Но, извините, эта тема тоже звучит. Я к тому, что процесс углубления интеграционных связей не такой легкий, как кажется. Здесь требуются очень глубокие знания, профессионализм, и, как мне кажется, важна преемственность. Все-таки, когда человек с огромным опытом, но большой России, приезжает в маленькую республику, там тоже есть свои нюансы, которые требуют, что называется, тренировки. Глаз должен к этому привыкнуть. Я думаю, Гаглоев, как советник Путина, вот эту преемственность должен помочь обеспечить.– Сергей Мирославович, насколько вероятно, что за этим назначением стоит намерение Москвы усилить контроль над республикой?– Скажем так, Москва взяла курс на определенную предсказуемость республик и лучшее понимание. И мы это видели по абхазскому примеру. Собственно, вся история Бадры Гунба, который стал президентом Абхазии, показывает, что там стали распространяться многие подходы, апробированные в большой России. Это инвестиционные форумы, попытки активизации разных кадровых программ, привлечения специалистов и контроль. Ведь очень часто в Южной Осетии, особенно в период предвыборных кампаний, возникали разного рода не очень лицеприятные истории. Вспомним ту же кампанию 2022 года. Было много возмущений и местными правоохранителями, и пенитенциарной системой. И, конечно, это возмущение часто может перекладываться на Россию. Есть репутационные риски, которые Россия хочет минимизировать и в Южной Осетии, и в Абхазии. Поэтому я думаю, что посмотреть на абхазский опыт последнего года с небольшим тоже стоит в этом контексте. Я думаю, что скорее речь не о прямом полицейском контроле, а скорее о повышении качества управления, снижении, условно говоря, странностей 90-х годов. Чтобы, условно говоря, любой чиновник или любой человек с ружьем не считал бы себя королем, которому уже никто не указ и не хозяин. Я думаю, об этом порядке скорее идет речь, а не о каком-то прямом полицейском контроле, который часто в Тбилиси приписывают этим отношениям.– Как вы считаете, как такое решение повлияет на баланс политических сил внутри Южной Осетии?– В Южной Осетии присутствует определенная внутриполитическая конкуренция. Я бы здесь немножко отмотал историю на несколько лет назад к парламентским выборам. Они тоже сопровождались очень многими скандальными моментами, распределением голосов и так далее. Очевидно, что определенный ресурс недовольства властью есть. Он декларировался публично и не публично. Я все-таки общаюсь с людьми, мониторю социальные сети, и эти вещи были. Назвать это единственной причиной отставки мы не можем. Но, как мне показалось, выстраивая не стратегические, но тактические оперативные установки на 2027 год, когда должны были состояться президентские выборы, наверное, в Москве и Цхинвале захотели определенным образом купировать возможные риски такой политической турбулентности. Не допустить возможную "абхазизацию". Хотя тут не надо говорить про "абхазизацию". Можно вспомнить историю, опять-таки, 2021-2022 годов, которая была в самом Цхинвале.Я, наверное, не стал бы говорить, что это был полный сюрприз, потому что люди, которые более-менее наблюдают за ситуацией и погружены в тему, говорили о возможных переменах с конца прошлого года. И когда правительство Джуссоева поменялось на правительство Тадтаева, эти разговоры усилились. Есть у артистов понятие заготовленного экспромта. Я думаю, в каком-то смысле этот экспромт заготовленный.Конечно, это повлияет на внутриполитическую ситуацию. Но что есть нового? Если говорить о Камболове, это человек, который не варился в этом южноосетинском политическом соку. У него нет партии, которая была бы его партией. У Гаглоева, Бибилова и других игроков, хотя это остатки былой роскоши и былого влияния коммунистов, но тем не менее и у них они были. У Камболова какого-то своего готового бренда нет. Скорее всего, он будет появляться так или иначе. Или, может быть, будет такая конфигурация, когда все скажут: "Ради целей национального развития, ради определенной консолидации, давайте мы сложим усилия, и это будет наш кандидат". Еще один возможный сценарий.Я думаю, появление масштабной фигуры, которая, в отличие от Бибилова, Гаглоева, Тибилова, Кокойты, Чибирова, не формировалась в южноосетинском соку – это, конечно, некое новшество, оно требует просто банального переосмысления.– Как возможные политические изменения отразятся на реализации текущих программ социально-экономического развития Южной Осетии, которые финансируются Россией?– Здесь опять рекомендую посмотреть на опыт Гунбы и Абхазии. Примерно подобный алгоритм и будет. Можно возразить, что там есть море, а в Южной Осетии нет, это замкнутая республика. Да, безусловно, полной кальки нет. И вообще, я не рассматривал бы Абхазию и Южную Осетию через просто запятую. Это кейсы, имеющие принципиальные нюансировки, отличия, и хорошо бы их понимать. Это уже такой мой пафос, обращенный скорее к российским управленцам. Несмотря на то что это маленькие субъекты, у них довольно уникальный статус. С одной стороны, это не обычный российский регион, это не Северная Осетия, это не Башкирия, даже не Татарстан. Но это и не в полном смысле субъекты международного права, это частично признанные образования.При этом надо понимать, что люди, которые там живут, это люди, боровшиеся за свое национальное самоопределение, которые прошли этнополитические конфликты и войны. Если брать Южную Осетию, 1990-й, 1992-й, 2008-й годы и Пятидневная война, которая прошлась огнем и мечом по южноосетинскому обществу. Очень часто люди, живущие там, болезненно воспринимают любые советы постороннего. Я сам, когда бывал в Цхинвале и что-то там вызывало мой критический взгляд и мои оценки, напирался на отповедь людей, при том, что, естественно, я им не советовал, например, войти в Грузию. Тем не менее. Поэтому здесь чувство такта нужно.Я понимаю прекрасно российские резоны. Очень многие анархические, "махновские", скажем так, и "гуляйпольские" элементы, которые были и есть еще в Абхазии, в Южной Осетии, конечно, вызывают вопросы и неприятие. Но надо понимать, что здесь лучше проявить некую тактичность и, может быть, сделать два осторожных шага, чем один быстрый, в надежде, что за один-два дня ситуацию радикально можно улучшить. Это долгий процесс.В любом случае ключевая стратегическая задача, как мне кажется, это снижение репутационных рисков и издержек для России, повышение качества управленческой культуры, культуры элиты и в Абхазии, и в Южной Осетии, достижение прозрачности во многих финансовых операциях и вопросах, снятие этих неудобных вопросов вокруг правоохранительных структур, правоприменения в целом и так далее. Но делать это нужно, повторюсь, с большим тактом и пониманием специфики на земле. Даже если нам кажется, что это какие-то маленькие субъекты. Повторюсь: мал золотник, да дорог. Это то, что должно быть основой, если угодно, слоганом российской политики в Южной Осетии.

https://sputnik-ossetia.ru/20260612/svyazi-yuzhnoy-osetii-s-rossiey-krepnut-iz-goda-v-god-intervyu-s-poslom-rf-v-respublike-39479590.html

https://sputnik-ossetia.ru/20260623/otstavka-prezidenta-yuzhnoy-osetii-chto-dalshe-39694113.html

https://sputnik-ossetia.ru/20260623/putin-naznachil-alana-gagloeva-svoim-sovetnikom-39694424.html

https://sputnik-ossetia.ru/20260610/tskhinval-nazval-illyuziey-zayavleniya-o-territorialnoy-tselostnosti-gruzii-39470508.html

https://sputnik-ossetia.ru/20260618/akhsar-dzhioev-yuzhnuyu-osetiyu-i-rossiyu-svyazyvaet-obschaya-sistema-tsennostey-39607233.html

https://sputnik-ossetia.ru/20260625/kambolov-podvel-itogi-pervogo-dnya-v-statuse-io-prezidenta-yuzhnoy-osetii-39734355.html

россия

2026

Новости

ru_OS

южная осетия, интервью, россия, мнение