https://sputnik-ossetia.ru/20260310/vazagov-krizis-na-blizhnem-vostoke-mozhet-izmenit-balans-sil-na-yuzhnom-kavkaze-37738134.html
Вазагов: кризис на Ближнем Востоке может изменить баланс сил на Южном Кавказе
Вазагов: кризис на Ближнем Востоке может изменить баланс сил на Южном Кавказе
Sputnik Южная Осетия
Диана Козаева, Sputnik 10.03.2026, Sputnik Южная Осетия
2026-03-10T17:57+0300
2026-03-10T17:57+0300
2026-03-10T18:25+0300
южная осетия
кавказ
иран
мнение
юрий вазагов
https://cdnn1.img.sputnik-ossetia.ru/img/07e9/05/0f/33322919_0:161:3071:1888_1920x0_80_0_0_58a06b72786ed758308b14ea1e7abf93.jpg
Диана Козаева, SputnikОбострение отношений между США, Израилем и Ираном усиливает напряженность не только на Ближнем Востоке, но и может сказаться на стабильности в Южном Кавказе через экономические потрясения и изменение геополитического баланса. Грузия продолжает придерживаться официальной политики деэскалации, однако внутренне страна вынуждена балансировать между западными стремлениями и влиянием России, что ограничивает ее возможности.В интервью Sputnik Южная Осетия глава информационно-аналитического управления администрации президента, политолог Юрий Вазагов рассказал, как ситуация между США, Израилем и Ираном может повлиять на дальнейшие события в регионе Ближнего Востока и на Южном Кавказе. Эксперт поделился мнением о сегодняшней позиции Грузии и как она может измениться в условиях возможной региональной эскалации.– Грузия все последние годы выбирала политику сидения на разных стульях. "Грузинская мечта" достаточно отчаянно маневрирует в сфере внешней политики, стремясь избегать втягивания в какие-то конфликтные ситуации и серьезных рисков для своей страны. Учитывая и внутриполитическую ситуацию, и внешнеполитическое положение Грузии, наверное, это для них единственный выход в создавшейся ситуации.Сейчас мы наблюдаем, как "Грузинская мечта" очень активно пытается выстроить и наладить коммуникации с администрацией Трампа. Для этого используются все каналы, начиная от Ватикана и заканчивая израильскими правыми консерваторами, с которыми представители "Грузинской мечты" с лета прошлого года налаживали активные тесные контакты, планируя через них найти доступ и выйти на окружение Трампа, в том числе на вице-президента Вэнса. За последние два месяца этот процесс ускорился. Мы видели визит замглавы МИД Лаши Дарсалия в США и переговоры, в том числе вокруг Среднего коридора и логистических маршрутов. Одна из последних — это встреча президента Кавелашвили с Вэнсом и Рубио в Милане. Так что у них, в принципе, дело сдвинулось с мертвой точки.Тут, конечно же, речь идет не только о том, чтобы заслужить благосклонность со стороны администрации Трампа. В Грузии прекрасно понимают, что отношения с Соединенными Штатами им нужны для баланса сил, чтобы не подпасть полностью под влияние тюркского тандема. В противном случае у них достаточно невеселая перспектива оказаться полностью под влиянием турецко-азербайджанского альянса и постепенно терять свои национальные позиции, которые для них чувствительны, в том числе по туркам и месхитинцам, и многим другим моментам. Пока что какие-то проблески надежды у них появились восстановить отношения с Белым домом, и тем самым появляется шанс вписаться в новую логистическую архитектуру, которую Штаты под себя выстраивают в регионе. Посмотрим дальше, как это у них будет складываться, потому что в противном случае перед Грузией стоит перспектива потерять значительный участок доходов от транзита.До сих пор Грузия была ключевым государством в регионе Южного Кавказа в том, что касалось выстраивания любых транзитных маршрутов, энергокоридоров и транспортных коридоров. Китайцы в этом плане не зря делали серьезную ставку на Грузию. И если взять в процентном и количественном соотношении, то со стороны китайцев больше всего крупных многомиллиардных проектов реализовывалось именно на территории Грузии, включая порт Анаклия, модернизацию железных дорог и многое другое. Поскольку Грузия имела выходы на море, а до урегулирования конфликта между Арменией и Азербайджаном статус Грузии и ее значимость были значительно выше.Сейчас, когда отношения между режимом Пашиняна и Алиевым находятся на другом уровне, то значимость Грузии, ее актуальность, как ключевого транзитного звена, снижается. И Грузия на это реагирует достаточно нервно. Мы видим, как оппозиция обвиняет власти в том, что они поставили страну в геополитический тупик, рассорившись с западными партнерами. А с другой стороны, нервная реакция грузинских властей проявлялась в том, что они начали взвинчивать тарифные платежи для армян и азербайджанцев для их грузов. Это вызвало очень резкую агрессивную реакцию со стороны Баку. В проалиевских инфоресурсах в последние полгода появились достаточно жесткие предупреждения в адрес Грузии. И сейчас, судя по всему, эти предупреждения возымели действие, и Грузия очень серьезно снизила тарифы для азербайджанских грузов.Тем не менее, понятно, что в грузинском обществе понимают, чем им может грозить выпадение из глобальных логистических цепочек, которые разворачиваются на Южном Кавказе. Идет стремление к тому, чтобы максимально вписаться в американские планы и получить, грубо говоря, свою долю от транзитного пирога. Но, опять-таки, здесь очень многое будет зависеть от того, по какому сценарию пойдет ситуация в Иране. Если Иран проиграет и там установится проамериканский режим, то, конечно же, позиции США в регионе Южного Кавказа значительно усилятся. И тогда мы можем прогнозировать, что в политической риторике и в каких-то других предпочтениях "Грузинской мечты" вновь возобладают прозападные, а именно проамериканские акценты. И они вновь могут достаточно активно вписаться в процесс сближения с НАТО и США. Если же американцы потерпят неудачу, и Иран выстоит, более того, начнется условное геополитическое контрнаступление в регионе Ближнего Востока со стороны Китая, Ирана и других сил, то Грузия будет демонстрировать несколько другие приоритеты во всех вопросах. То есть, как я уже сказал, у них достаточно гибкая политика, и они будут варьировать в зависимости от того, как будет складываться ситуация вокруг них.Есть еще интересный момент, как в Грузии отреагировали на предложение России возобновить транзитные перевозки через Абхазскую железную дорогу. Реакция была резко отрицательной. И такой она была, прежде всего, именно из-за опасения вызвать недовольство со стороны Баку и Штатов, которые в этом увидели конкуренцию для своих собственных планов. Это достаточно четко читалось со стороны Азербайджана и других игроков. Было явное нежелание увидеть усиление позиций России во всех этих логистических моментах, транзитных коридорах. Поскольку запуск новых маршрутов по линии север-юг неминуемо привел бы к усилению экономических позиций России в регионе и повышению значимости российского фактора. И сейчас цель заявлений политиков, экспертных комментариев, которые мы сейчас наблюдаем, заключается в обратном – полностью нивелировать роль России, в том числе в логистической составляющей. Заявления и попытки, которые идут со стороны режима Пашинина в отношении позиций РЖД по Армянским железным дорогам, по конституционным вопросам – это, конечно, подача его западных покровителей, у которых цель не меняется. А их цель в том, чтобы полностью исключить попытки восстановления российского влияния в прежних объемах и постепенно, планомерно выдавливать все позиции России из региона. Так что этот процесс будет продолжаться все ближайшие годы, и, опять-таки, очень многое будет зависеть от того, как сложится ситуация в Иране.– В грузинском обществе очень часто на фоне эскалации в других регионах под шумок раздаются реваншистские настроения. Как вы считаете, возможно ли и насколько вероятно такое давление на Южную Осетию и Абхазию через международные площадки, или же прямое давление на фоне войны в Иране?– Прямое давление на фоне войны в Иране вряд ли возможно, поскольку в Грузии нынешние власти достаточно трезво оценивают соотношение сил с Россией и понимают, что, даже несмотря на концентрацию усилий на Украине и несмотря на занятость России по другим направлениям, у Грузии нет никаких шансов изменить ситуацию. Что касается дипломатического давления, каких-то информационных выпадов, то они периодически происходят. На всех международных площадках по-прежнему Грузия пытается продвигать свои интересы, свои нарративы об "оккупированных территориях" и прочее. И когда прозвучали заявления со стороны российского вице-премьера Алексея Оверчука и других российских представителей, мы наблюдали в Грузии дискуссии общественников, политиков и экспертов, мол, "пока верните территории, потом рассуждайте о железных дорогах, о коммуникациях и так далее". Это достаточно примитивный шантаж, хотя самой Грузии было бы гораздо полезнее иметь намного больше транзитных коммуникаций через свою территорию. Те достаточно реально скромные экономические результаты, хоть они очень сильно раздуты, которые Грузия имеет за последние годы, – это в первую очередь благодаря и параллельному импорту в Россию, и расширению транзитных потоков. Сама грузинская экономика не развивается, более того, экспорт промышленных производственных товаров из Грузии снижается из года в год. Когда у тебя основная статья экспорта – это реэкспорт подержанных западных автомобилей, то говорить о каком-то бурном экономическом развитии несерьезно. По большому счету, это конъюнктура, которая может измениться в одночасье. Если произойдут какие-то геополитические изменения, то все цепочки с реэкспортом, все другие моменты могут попросту рухнуть.Но, как я уже сказал, в данном случае геополитический фактор, позиция Штатов, позиция Азербайджана и другие моменты также играют достаточно значимую роль. Хотя никогда нельзя сбрасывать со счетов и факторы реваншистких настроений. Тот националистический дискурс, который по-прежнему играет весомую роль в грузинском обществе, оказывает давление непосредственно на грузинские власти, заставляет их отказываться от достаточно серьезного пакета экономических проектов, которые они могли бы развернуть с Российской Федерацией. Именно в интересах развития грузинской экономики. Но, опять-таки, фактор идеологии, фактор агрессивного национализма, который пока никуда не делся из грузинского общества, ограничивает этот коридор возможностей и влияет непосредственно не только на внутреннюю политику, но и на внешнюю. Даже в отношениях с Европой, в отношениях с Западом мы видим, как "Грузинская мечта", стремясь отстоять собственные позиции, тем не менее, время от времени делает какие-то публичные реверансы, чтобы угодить прозападному электорату и избежать лишних обвинений в том, что по их инициативе портятся отношения или возникают новые осложнения.– Юрий Павлович, как вы считаете, существует ли риск появления информационных провокаций, направленных против Южной Осетии?– Здесь все напрямую связано с иранским фактором. Если произойдет разгром Ирана и приход к власти марионеточной администрации, то на Южном Кавказе все процессы пойдут в сторону еще большего усиления американского влияния, американского доминирования. И, конечно же, тогда у Грузии появится больше возможностей, скажем так, "уделить внимание" нашим скромным республикам – Южной Осетии и Абхазии. И, как минимум, по линии дипломатии, по линии информационных операций и информационных атак, несомненно, произойдет активизация. Это однозначно. Поскольку и в самой Грузии проамериканские силы будут набирать активность, а градус их агрессивности ожидаемо будет увеличиваться. То есть это будет достаточно предсказуемым результатом.– В условиях подобной нестабильности, с какой мы столкнулись сегодня в мировом пространстве, каким вы видите стратегический курс Южной Осетии на ближайшие годы?– Стратегический курс Южной Осетии остается неизменным. Он начался не вчера, не сегодня, и даже не 17-18 лет назад, когда республика была признана со стороны Российской Федерации. Этот курс имеет прочные исторические корни и основы. И даже в 90-е годы, когда сама Россия была на перепутье и не имела четких приоритетов, в том числе в регионе Южного Кавказа, тем не менее, наш курс был достаточно однозначен. Тем более сейчас, когда благодаря России долгое время обеспечивается безопасность нашей республики, ее социально-экономическое развитие, конечно же, наш дальнейший курс может лежать только в одном направлении: в направлении укрепления интеграционных форматов и дальнейшего развития союзнического сотрудничества с Российской Федерацией. К тому же мы прекрасно понимаем, что именно единый контур обороны и безопасности позволяет обезопасить республику от угроз и силовых давлений со стороны кого бы там ни было. Этот фактор будет оставаться актуальным еще достаточно длительное время, поскольку, как мы наблюдаем, ситуация на Кавказе и в ближайших регионах спокойнее точно не становится.
https://sputnik-ossetia.ru/20260310/tramp-ischet-puti-vykhoda-iz-tupika-ekspert-o-konflikte-ssha-i-irana-37733689.html
https://sputnik-ossetia.ru/20260310/peskov-moskva-gotova-sodeystvovat-snizheniyu-napryazhennosti-na-blizhnem-vostoke-37734764.html
https://sputnik-ossetia.ru/20260308/iran-gotov-k-masshtabnomu-konfliktu-v-tom-chisle-k-vovlecheniyu-kurdov-zayavili-v-tegerane--37722169.html
кавказ
иран
Sputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
2026
Sputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Новости
ru_OS
Sputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Sputnik Южная Осетия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
южная осетия, кавказ, иран, мнение, юрий вазагов
южная осетия, кавказ, иран, мнение, юрий вазагов
Обострение отношений между США, Израилем и Ираном усиливает напряженность не только на Ближнем Востоке, но и может сказаться на стабильности в Южном Кавказе через экономические потрясения и изменение геополитического баланса. Грузия продолжает придерживаться официальной политики деэскалации, однако внутренне страна вынуждена балансировать между западными стремлениями и влиянием России, что ограничивает ее возможности.
В интервью Sputnik Южная Осетия глава информационно-аналитического управления администрации президента, политолог Юрий Вазагов рассказал, как ситуация между США, Израилем и Ираном может повлиять на дальнейшие события в регионе Ближнего Востока и на Южном Кавказе. Эксперт поделился мнением о сегодняшней позиции Грузии и как она может измениться в условиях возможной региональной эскалации.
– Грузия все последние годы выбирала политику сидения на разных стульях. "Грузинская мечта" достаточно отчаянно маневрирует в сфере внешней политики, стремясь избегать втягивания в какие-то конфликтные ситуации и серьезных рисков для своей страны. Учитывая и внутриполитическую ситуацию, и внешнеполитическое положение Грузии, наверное, это для них единственный выход в создавшейся ситуации.
Сейчас мы наблюдаем, как "Грузинская мечта" очень активно пытается выстроить и наладить коммуникации с администрацией Трампа. Для этого используются все каналы, начиная от Ватикана и заканчивая израильскими правыми консерваторами, с которыми представители "Грузинской мечты" с лета прошлого года налаживали активные тесные контакты, планируя через них найти доступ и выйти на окружение Трампа, в том числе на вице-президента Вэнса. За последние два месяца этот процесс ускорился. Мы видели визит замглавы МИД Лаши Дарсалия в США и переговоры, в том числе вокруг Среднего коридора и логистических маршрутов. Одна из последних — это встреча президента Кавелашвили с Вэнсом и Рубио в Милане. Так что у них, в принципе, дело сдвинулось с мертвой точки.
Тут, конечно же, речь идет не только о том, чтобы заслужить благосклонность со стороны администрации Трампа. В Грузии прекрасно понимают, что отношения с Соединенными Штатами им нужны для баланса сил, чтобы не подпасть полностью под влияние тюркского тандема. В противном случае у них достаточно невеселая перспектива оказаться полностью под влиянием турецко-азербайджанского альянса и постепенно терять свои национальные позиции, которые для них чувствительны, в том числе по туркам и месхитинцам, и многим другим моментам. Пока что какие-то проблески надежды у них появились восстановить отношения с Белым домом, и тем самым появляется шанс вписаться в новую логистическую архитектуру, которую Штаты под себя выстраивают в регионе. Посмотрим дальше, как это у них будет складываться, потому что в противном случае перед Грузией стоит перспектива потерять значительный участок доходов от транзита.
До сих пор Грузия была ключевым государством в регионе Южного Кавказа в том, что касалось выстраивания любых транзитных маршрутов, энергокоридоров и транспортных коридоров. Китайцы в этом плане не зря делали серьезную ставку на Грузию. И если взять в процентном и количественном соотношении, то со стороны китайцев больше всего крупных многомиллиардных проектов реализовывалось именно на территории Грузии, включая порт Анаклия, модернизацию железных дорог и многое другое. Поскольку Грузия имела выходы на море, а до урегулирования конфликта между Арменией и Азербайджаном статус Грузии и ее значимость были значительно выше.
Сейчас, когда отношения между режимом Пашиняна и Алиевым находятся на другом уровне, то значимость Грузии, ее актуальность, как ключевого транзитного звена, снижается. И Грузия на это реагирует достаточно нервно. Мы видим, как оппозиция обвиняет власти в том, что они поставили страну в геополитический тупик, рассорившись с западными партнерами. А с другой стороны, нервная реакция грузинских властей проявлялась в том, что они начали взвинчивать тарифные платежи для армян и азербайджанцев для их грузов. Это вызвало очень резкую агрессивную реакцию со стороны Баку. В проалиевских инфоресурсах в последние полгода появились достаточно жесткие предупреждения в адрес Грузии. И сейчас, судя по всему, эти предупреждения возымели действие, и Грузия очень серьезно снизила тарифы для азербайджанских грузов.
Тем не менее, понятно, что в грузинском обществе понимают, чем им может грозить выпадение из глобальных логистических цепочек, которые разворачиваются на Южном Кавказе. Идет стремление к тому, чтобы максимально вписаться в американские планы и получить, грубо говоря, свою долю от транзитного пирога. Но, опять-таки, здесь очень многое будет зависеть от того, по какому сценарию пойдет ситуация в Иране. Если Иран проиграет и там установится проамериканский режим, то, конечно же, позиции США в регионе Южного Кавказа значительно усилятся. И тогда мы можем прогнозировать, что в политической риторике и в каких-то других предпочтениях "Грузинской мечты" вновь возобладают прозападные, а именно проамериканские акценты. И они вновь могут достаточно активно вписаться в процесс сближения с НАТО и США. Если же американцы потерпят неудачу, и Иран выстоит, более того, начнется условное геополитическое контрнаступление в регионе Ближнего Востока со стороны Китая, Ирана и других сил, то Грузия будет демонстрировать несколько другие приоритеты во всех вопросах. То есть, как я уже сказал, у них достаточно гибкая политика, и они будут варьировать в зависимости от того, как будет складываться ситуация вокруг них.
Есть еще интересный момент, как в Грузии отреагировали на предложение России возобновить транзитные перевозки через Абхазскую железную дорогу. Реакция была резко отрицательной. И такой она была, прежде всего, именно из-за опасения вызвать недовольство со стороны Баку и Штатов, которые в этом увидели конкуренцию для своих собственных планов. Это достаточно четко читалось со стороны Азербайджана и других игроков. Было явное нежелание увидеть усиление позиций России во всех этих логистических моментах, транзитных коридорах. Поскольку запуск новых маршрутов по линии север-юг неминуемо привел бы к усилению экономических позиций России в регионе и повышению значимости российского фактора. И сейчас цель заявлений политиков, экспертных комментариев, которые мы сейчас наблюдаем, заключается в обратном – полностью нивелировать роль России, в том числе в логистической составляющей. Заявления и попытки, которые идут со стороны режима Пашинина в отношении позиций РЖД по Армянским железным дорогам, по конституционным вопросам – это, конечно, подача его западных покровителей, у которых цель не меняется. А их цель в том, чтобы полностью исключить попытки восстановления российского влияния в прежних объемах и постепенно, планомерно выдавливать все позиции России из региона. Так что этот процесс будет продолжаться все ближайшие годы, и, опять-таки, очень многое будет зависеть от того, как сложится ситуация в Иране.
– В грузинском обществе очень часто на фоне эскалации в других регионах под шумок раздаются реваншистские настроения. Как вы считаете, возможно ли и насколько вероятно такое давление на Южную Осетию и Абхазию через международные площадки, или же прямое давление на фоне войны в Иране?
– Прямое давление на фоне войны в Иране вряд ли возможно, поскольку в Грузии нынешние власти достаточно трезво оценивают соотношение сил с Россией и понимают, что, даже несмотря на концентрацию усилий на Украине и несмотря на занятость России по другим направлениям, у Грузии нет никаких шансов изменить ситуацию. Что касается дипломатического давления, каких-то информационных выпадов, то они периодически происходят. На всех международных площадках по-прежнему Грузия пытается продвигать свои интересы, свои нарративы об "оккупированных территориях" и прочее. И когда прозвучали заявления со стороны российского вице-премьера Алексея Оверчука и других российских представителей, мы наблюдали в Грузии дискуссии общественников, политиков и экспертов, мол, "пока верните территории, потом рассуждайте о железных дорогах, о коммуникациях и так далее". Это достаточно примитивный шантаж, хотя самой Грузии было бы гораздо полезнее иметь намного больше транзитных коммуникаций через свою территорию. Те достаточно реально скромные экономические результаты, хоть они очень сильно раздуты, которые Грузия имеет за последние годы, – это в первую очередь благодаря и параллельному импорту в Россию, и расширению транзитных потоков. Сама грузинская экономика не развивается, более того, экспорт промышленных производственных товаров из Грузии снижается из года в год. Когда у тебя основная статья экспорта – это реэкспорт подержанных западных автомобилей, то говорить о каком-то бурном экономическом развитии несерьезно. По большому счету, это конъюнктура, которая может измениться в одночасье. Если произойдут какие-то геополитические изменения, то все цепочки с реэкспортом, все другие моменты могут попросту рухнуть.
Но, как я уже сказал, в данном случае геополитический фактор, позиция Штатов, позиция Азербайджана и другие моменты также играют достаточно значимую роль. Хотя никогда нельзя сбрасывать со счетов и факторы реваншистких настроений. Тот националистический дискурс, который по-прежнему играет весомую роль в грузинском обществе, оказывает давление непосредственно на грузинские власти, заставляет их отказываться от достаточно серьезного пакета экономических проектов, которые они могли бы развернуть с Российской Федерацией. Именно в интересах развития грузинской экономики. Но, опять-таки, фактор идеологии, фактор агрессивного национализма, который пока никуда не делся из грузинского общества, ограничивает этот коридор возможностей и влияет непосредственно не только на внутреннюю политику, но и на внешнюю. Даже в отношениях с Европой, в отношениях с Западом мы видим, как "Грузинская мечта", стремясь отстоять собственные позиции, тем не менее, время от времени делает какие-то публичные реверансы, чтобы угодить прозападному электорату и избежать лишних обвинений в том, что по их инициативе портятся отношения или возникают новые осложнения.
– Юрий Павлович, как вы считаете, существует ли риск появления информационных провокаций, направленных против Южной Осетии?
– Здесь все напрямую связано с иранским фактором. Если произойдет разгром Ирана и приход к власти марионеточной администрации, то на Южном Кавказе все процессы пойдут в сторону еще большего усиления американского влияния, американского доминирования. И, конечно же, тогда у Грузии появится больше возможностей, скажем так, "уделить внимание" нашим скромным республикам – Южной Осетии и Абхазии. И, как минимум, по линии дипломатии, по линии информационных операций и информационных атак, несомненно, произойдет активизация. Это однозначно. Поскольку и в самой Грузии проамериканские силы будут набирать активность, а градус их агрессивности ожидаемо будет увеличиваться. То есть это будет достаточно предсказуемым результатом.
– В условиях подобной нестабильности, с какой мы столкнулись сегодня в мировом пространстве, каким вы видите стратегический курс Южной Осетии на ближайшие годы?
– Стратегический курс Южной Осетии остается неизменным. Он начался не вчера, не сегодня, и даже не 17-18 лет назад, когда республика была признана со стороны Российской Федерации. Этот курс имеет прочные исторические корни и основы. И даже в 90-е годы, когда сама Россия была на перепутье и не имела четких приоритетов, в том числе в регионе Южного Кавказа, тем не менее, наш курс был достаточно однозначен. Тем более сейчас, когда благодаря России долгое время обеспечивается безопасность нашей республики, ее социально-экономическое развитие, конечно же, наш дальнейший курс может лежать только в одном направлении: в направлении укрепления интеграционных форматов и дальнейшего развития союзнического сотрудничества с Российской Федерацией. К тому же мы прекрасно понимаем, что именно единый контур обороны и безопасности позволяет обезопасить республику от угроз и силовых давлений со стороны кого бы там ни было. Этот фактор будет оставаться актуальным еще достаточно длительное время, поскольку, как мы наблюдаем, ситуация на Кавказе и в ближайших регионах спокойнее точно не становится.
