Инал Остаев родился в высокогорной Квайсе, тогда еще поселке в Кударском ущелье Южной Осетии. Племянник первого Героя СССР из Южной Осетии Алексея Остаева, мальчик все детство мечтал о небе. Он летал на самолетах и вертолетах по всей России, а когда в родной Осетии началась война 1989-1992 годов, не раздумывая, вернулся домой — помогать своему народу.
Путь в небо
Кажется, иной судьбы, кроме как стать пилотом, у Инала Захаровича быть не могло: один его родной дядя был Героем Советского Союза - летчик Алексей Остаев, а второй, Сергей Цхурбаев, руководил аэроклубом Цхинвала. А еще один его родственник, однофамилец матери, - Харитон Цховребов, заслуженный пилот СССР. Действительно, Иналу Остаеву было предначертано стремиться к небу.
"Из-за этих трех пилотов я рвался в авиацию. Сложностей на этом пути было много, но я не сдался и стал пилотом. Мне очень помог Харитон (Цховребов): когда я не попадал в конкурс в летное училище, он дошел со мной до министра авиации и высказался в мою поддержку. Это был последний год, когда я мог поступить, дальше не прошел бы уже по возрасту", - вспоминает Остаев.
После окончания Омского летного училища Остаев по совету Цховребова отправился на север - в Норильск, в Восточную Сибирь, тогда называвшуюся Эвенкией.
"Себя не хвалят, но я стал хорошим пилотом, и произошло это именно благодаря времени на севере. Для пилота очень важно уметь использовать силы природы, понимать погоду, уметь уберечь себя. А там погода меняется несколько раз в день", - рассказывает Остаев.
Затем была гражданская авиация в Риге, академия гражданской авиации в Ленинграде и Елисейский авиационный полк в Красноярске - Остаев стал его командиром. Тогда он и прошел переподготовку на пилотирование вертолетов - они были в составе полка, а ему, как командиру, полагалось знать все летательные аппараты в его подчинении.
А затем началась война в Южной Осетии.
"Руководство меня изначально не отпускало, а потом мне сказали: "Родину защищать - это святой долг". Сказали, что год мою должность будет замещать мой заместитель, год моя должность будет меня ждать. Отпустили на этот срок. Но за год тут, конечно, ничего не закончилось - сначала блокада и война в Южной Осетии, потом война в Северной Осетии с Ингушетией, затем - война в Абхазии... Отсюда меня уже не отпустили", - вспоминает Остаев.
Полеты через Кавказский хребет
В аэропорту Владикавказа наготове стояли три вертолета - их выделили и подготовили специально для полетов в Цхинвал. Остаев увидел их сразу, как приземлился в Осетии. На одной из этих "птичек" он и стал летать: в Южную Осетию переправлял продукты, медикаменты, оружие и патроны, а на север возил раненых и беженцев.
"Торез Кулумбегов велел в первую очередь вывозить раненых. Если оставалось место, то кого-нибудь еще брал", - вспоминает Остаев.
Приземлялся он в районе Дубовой рощи к западу от города. Осетинские ополченцы немедленно собирались вокруг вертолета.
"Они были очень уставшие, истощенные, не спали ночами, мало ели... Одежды, формы, обмундирования не было. Приходили ко мне, а затем возвращались на позиции", - рассказывает Остаев.
Отдельно говорит о поставках оружия - хотя слово "поставки" тут, пожалуй, стоит взять в кавычки.
"Вот я возил что-то на юг (Осетии). Но это сначала надо было доставить во Владикавказ. Может, и не стоит об этом говорить - но сколько мы будем молчать? Оружие сюда, во Владикавказ, доставляли отовсюду, кто-то на машине, кто-то на поезде, кто как мог... Иногда больше удавалось привезти, иногда меньше. Присылали иногда один автомат или одну коробку патронов, и я их вез. Многие попались на этом, кто-то был арестован, может, кто-то и отсидел", - рассказывает он.
Подобную ситуацию - отсутствие контроля и систематизированной помощи - Остаев объясняет кризисом власти, который разразился тогда в Москве.
"Мы, с одной стороны, пользовались этим, ни с кем ничего не согласовывали, а с другой стороны - мы были покинуты, никакой помощи не было, всем было не до нас", - говорит он.
Рискованная затея
В середине 1992 года ситуация обострилась - боевые действия активизировались, грузинские войска предпринимали одну попытку штурма Цхинвала за другой, не прекращая терроризировать окрестные села. Параллельно шли некоторые попытки вести переговоры. Как-то раз случилось так, что очередные переговоры должны были состояться в Цхинвале, и делегации как Северной Осетии, так и Грузии были в вертолете у Остаева.
"Мы летели из Тбилиси - грузинский вертолет оказался неисправен, мне велели забрать Шеварднадзе, Иоселиани и Китовани. Александр Дзасохов, который представлял Северную Осетию, лично заверил грузинскую сторону, что осетинский пилот без проблем доставит их в Цхинвал", - вспоминает Остаев.
Еще одну часть грузинской делегации подобрали в Гори. Кроме делегатов, на борту была их охрана - вооруженные до зубов. И в последние пятнадцать минут полета, когда вертолет направлялся из Гори уже в Цхинвал, у Остаева возникла идея.
"Была идея приземлиться и сдать их нашим ребятам в обмен на вывод войск с территории Южной Осетии. Спрашивал экипаж - я обязан был согласоваться с ними, - и они очень обрадовались, они были за", - рассказывает он.
Перед посадкой, кстати, Шеварднадзе тепло поздоровался с экипажем - бортмеханик и второй пилот у Остаева были русские, и глава Грузии прекрасно это знал. А вот командиру Шеварднадзе пожал руку вскользь и сразу отвернулся. Экипаж, разумеется, это заметил; да и к тому времени они уже насмотрелись на последствия действий Грузии в Южной Осетии, и рукопожатиями их провести было сложно. Остаев вспоминает, что в последние месяцы активной фазы конфликта - в мае, июне и первой половине июля 1992 года - летал из Владикавказа в Цхинвал иногда по два-три раза за день, каждый раз транспортирую раненых и беженцев.
"Уже подлетали к Цхинвалу, и я все думал, где сесть так, чтобы все успеть. Но ведь я ни с кем не говорил из наших, и я не знал, где посты. А просто так рисковать и садиться было бессмысленно - вооруженная охрана расстреляла бы нас сразу же. Не было бы никакого результата. И это меня останавливало," - рассказывает Остаев.
В итоге грузинская делегация была доставлена на переговоры в целости и сохранности - осетинский пилот продемонстрировал свое мастерство.
"До сих пор жалею, что не сделал этого. Да, меня бы расстреляли, но хоть попытка была бы. Хоть имя мое осталось бы в памяти народа", - улыбается Остаев.
Память народная
Здесь, правда, пилот лукавит: Цхинвал очень хорошо помнит имя того, кто раз за разом летал над горными вершинами в пылающую в огне войны Южную Осетию, в любую погоду, в условиях самых ожесточенных боев доставляя оружие, медикаменты и товары первой необходимости в город. Цхинвал тогда почти два года находился в блокаде; единственный наземный путь, по которому можно было выбраться из города, Зарская дорога, в зимние месяцы превращалась в пешеходную, а в мае 1992 года стала местом жестокого расстрела беженцев грузинскими боевиками - тогда погибли 33 человека.
"Тогда никто не думал о своей жизни и безопасности. Такие рискованные вещи делали, даже о семьях уже никто не думал - такие бесчинства творили грузины, что нашим ребятам по-другому никак нельзя было. Оставалось только бороться", - говорит Остаев.
До сих пор его иногда узнают на улицах те, кого он в свое время вывез из военного Цхинвала - люди, которые живы только благодаря ему. Остаев не знает их имен; он рассказывает, что иногда запоминал особенно тяжело раненных, однако времени на знакомства, естественно, не было. Но они запомнили его.
Сейчас Инал Остаев уже на пенсии и больше не летает. Он живет с семьей в Северной Осетии, и часто ездит на юг - в родовое село Остаевых Сохта в Дзауском районе Южной Осетии. Его очень беспокоит, что в селах - да и в целом в Южной Осетии - остается все меньше народу.
"Если так продолжится, от Южной Осетии ничего не останется", - с болью в голосе говорит человек, внесший неизмеримый вклад в сохранение нашей республики.