О будущем межкорейского диалога: что будет после Олимпиады?

Северная и Южная Корея договорились об участии северокорейских атлетов в Олимпиаде в Пхенчхане. И заложили фундамент для дальнейших договоренностей, отмечает колумнист Sputnik Геворг Мирзаян.
Подписывайтесь на Sputnik в Дзен

Наконец-то состоялись долгожданные переговоры между Северной и Южной Кореей на высоком уровне. И, естественно, завершились успехом (учитывая специфику региона, без гарантий успеха их бы и не было). Стороны договорились о том, что Север пошлет на Олимпиаду в Пхенчхане полноценную делегацию, состоящую из атлетов, чиновников, симпатичных девушек из группы поддержки, а также журналистов. Что, в свою очередь, является: а) шагом в сторону разрядки на Корейском полуострове и б) определенной гарантией того, что Ким не будет срывать южнокорейскую олимпиаду провокациями или угрозами нанести удар (угрозами, из-за возможности которых ряд западных стран еще не до конца определились на предмет того, будут ли они посылать своих дорогих во всех смыслах спортсменов на эти рискованные во всех смыслах Игры).

Оленченко: Олимпиада - хороший повод урегулировать конфликты

В Сеуле уже заявили о том, что готовы развивать успех и продолжать диалог с северными соседями на любые темы, включая обмены визитами родственников (членов семей, разделенных в ходе Корейской войны), меры по деэскалации ситуации, ракетно-ядерную программу. Север пока молчит.

И, по мнению американцев, будет молчать и дальше. "Переговоры могут быть важными и значимыми, однако они, возможно, сосредоточатся лишь на олимпийском вопросе и больше ни к чему не приведут", — говорит советник Рекса Тиллерсона Брайан Хук. В Белом доме не верят в готовность Ким Чен Ына вести конструктивный диалог с Югом, и считают, что диалог по Олимпиаде был вынужденной мерой "человека-ракеты", находящегося сейчас под серьезным давлением.

Некоторые эксперты согласны с этой точкой зрения. Опираясь на опыт аналогичного поведения северокорейского руководства в ходе прошлых кризисов, они считают, что Ким Чен Ын попросту хотел расколоть единый антисеверокорейский фронт. Пхеньян использовал стремление Юга к переговорам для того, чтобы столкнуть Сеул и отказывающийся от переговоров Вашингтон. И теперь, когда фронт расколот, Ким Третий может играть на противоречиях союзников, как это успешно в свое время делал его отец Ким Чен Ир. Но не более того — эксперты уверены в том, что северокорейский режим принципиально не готов на равноправный диалог с идеологическими противниками на Юге.

Реформам нужны деньги

Однако если посмотреть на ситуацию без черно-белых оценок и предрассудков, то она окажется несколько более сложной. И перспективной.

Так, "кровожадность" Северной Кореи несколько преувеличена. Да, северокорейское руководство враждебно относится к Югу. Да, армия КНДР в любой момент готова нанести удар по Сеулу и другим южнокорейским городам. Однако мотивом этой враждебности уже давно не является желание Пхеньяна захватить Южную Корею — наоборот, агрессивное поведение северокорейских властей обусловлено страхом перед наступлением со стороны противников КНДР, куда входят Южная Корея, США, Япония. И Пхеньян играет мускулами лишь для того, чтобы показать противникам цену такого наступления.

Северная Корея о новых санкциях СБ ООН: акт войны

Чем больше Северная Корея будет ощущать себя в безопасности (то есть чем более совершенным будет ее ракетно-ядерный потенциал, а также чем менее агрессивным будет поведение и риторика южнокорейских соседей), тем более спокойно будет вести себя Пхеньян.

Что же касается самого режима, то он (опять же вопреки сторонникам черно-белого видения) отнюдь не является воплощением зла. Да, в КНДР с правами человека все весьма грустно. Да, там процветает культ личности. Да, там абсолютизм. Однако этот абсолютизм становится все более и более просвещенным. Ким Чен Ын на радость пекинских товарищей наконец-то начал проводить в стране комплексные экономические реформы по китайскому образцу. Которые уже привели к весьма неплохому росту ВВП (около 4-5%), а также резкому повышению сельскохозяйственного производства. И, судя по всему, Ким Третий останавливаться не намерен.

Задача перед ним стоит, мягко говоря, непростая. Основными угрозами для себя он видит аналоги ГКЧП и Тяньаньмыня, поэтому реформы будут идти поступательно, но осторожно. Кроме того, они требуют как минимум внешнеполитической тишины, а как максимум — финансово-технической поддержки извне. Именно поэтому Ким Чен Ын заинтересован в стимулировании межкорейского диалога, вплоть до возобновления совместных экономических проектов между Севером и Югом. Журналисты уже пишут о том, что Пхеньян, например, заинтересован в возобновлении работы совместной промышленной зоны в Кесоне.

Они пойдут другим путем?

Естественно, такие перспективы не радуют Соединенные Штаты, поскольку процесс межкорейского диалога проходит не под их контролем и даже без их участия (и винить в этом Вашингтон может лишь себя — Трамп сам отказался от диалога с Кимом, выставив последнему неприемлемые условия в виде полного ядерного разоружения). И теперь, как издевательски написала New York Times, "президент, который так привык быть в центре внимания, вынужден с задворок наблюдать за тем, как два давних врага начинают диалог". Он даже может переместиться на еще более дальние задворки — в случае успешного продолжения переговорного процесса США все больше и больше будут оказываться в изоляции в северокорейском вопросе. А в перспективе (если китайцы правильно разыграют карты) и во всех восточноазиатских делах.

Новый ракетный пуск КНДР - принуждение Запада к миру

И это плохая новость для России и стран постсоветского пространства. Ведь американцы свою стратегическую задачу по сдерживанию Китая с повестки дня не снимали. Если они будут терпеть фиаско в Восточной Азии, всегда можно усилить накал игры в Центральной Азии. Например, выделить еще больше денег на финансирование нужных ("правильных") центральноазиатских НКО (работающих против правительства), помочь местным радикалам и использовать иные средства для подрыва китайской концепции "Один пояс — один путь" и дестабилизации Синьцзяна. А страны Центральной Азии окажутся побочными жертвами этой новой Большой Игры. Если, конечно, не найдут способа в ней не участвовать. 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.